Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

— Брюта не было, — отвечаю я, — Но производство Абрау, прости, я же в этом городе пока чужак, не ведаю, что где найти. Хотя людей некоторых интересных уже знаю. Я тебя с ними обязательно познакомлю.

— А полусладкого не было? — игнорирует она информацию о людях.

Ну, да, у неё вокруг и своих интересных личностей хватает.

— Ира, ты прямо, как товарищ Сталин, он тоже послаще любил. Но пойми, то что слаще сухого — вообще не шампанское.

— Поучи меня, учитель, — смеётся она. — Садись за стол, давай, будем объедаться. Я сегодня и не ела ещё толком.

Мы усаживаемся и со всей страстью предаёмся греховному чревоугодию. Пьём шипучку, заедаем икрой, окороком, сервелатом, голландским сыром и даже «Рокфором». Едим солёные грибы, консервированные фаршированные перчики и торт «Наполеон».

— Не знаю, что теперь с нами будет, — говорит Новицкая под конец трапезы. — Пошли отсюда, не могу больше на еду смотреть. Пойдём, экскурсию тебе проведу. Посмотрел уже хоромы мои?

— Ну вот, так и живём, — говорит она с лёгкой грустью.

— Это ничего, — подбадриваю её я. — Обустроишься, обрастёшь вещами и людьми, царствовать ещё будешь. Не переживай, всё наладится. В первое время всегда так.

— Надо прилечь, а то я сейчас упаду.

Она заходит в маленькую спаленку и опускается на кровать, прямо поверх покрывала.

— Иди, — хлопает она ладошкой рядом с собой. — Ложись вот сюда.

— Просто полежим. Давай.

Я опускаюсь около неё.

— Отвернись от меня, — командует она. — Ляг на бок. Давай-давай.

Я повинуюсь. Тогда она тоже поворачивается на бок и прижимается ко мне. Она обнимает меня одной рукой и кладёт ногу поверх моих ног.

— Т-с-с-с… — перебивает она. — Давай просто полежим молча и всё. Не надо ничего говорить, хорошо? Просто полежим.

И мы лежим. А потом засыпаем и спим так, прижавшись друг к другу всю ночь. Я просыпаюсь раньше неё и аккуратно, чтобы не разбудить, встаю с постели. Она поворачивается на спину и сладко причмокивает.

Почему-то сердце сжимается от непонятной и глупой жалости. Дурак, человек на подъёме, она растёт, стремится к новым высотам, а ты тут со своей жалостью нелепой… Но чувство не проходит.

Я принимаю душ и когда выхожу, застаю Ирину на кухне.

— Завтрак, — с улыбкой объявляет она. — Садись. Ешь и иди, а то мне собираться надо.

На завтрак идёт то, что осталось от ужина. Осталось много, а голод я ещё не нагулял.

— Ир, этот Арсений… Ты извини, что я лезу.

— А, — беспечно машет она рукой. — Это так, ничего серьёзного, просто знакомый. Не ревнуй. Правда, даже не флирт, чепуха, одним словом.

— Я за тебя беспокоюсь, мне кажется, он человек властный и ревнивый, я таких встречал в жизни. Ты бы от него подальше держалась, пока слишком далеко не зашло.

— Брагин, не наглей.