Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

Я вас в этот поезд затащил, а поговорить по душам не поговорил. Не спросил даже, вы ехать-то желаете? Это, признаюсь, исключительно из эгоизма, вернее нет, это из страха, что вы откажетесь. А так вроде всё само собой получается, и куда вы теперь уже денетесь. С подводной лодки. Но нет. Если хотите, выходите из игры. Мне без вас будет в разы труднее, но я держать вас не буду. Понимаю, дело слишком рискованное, да и цель какая? Я вот хочу будущее изменить, не смейтесь только. А вам это всё зачем? Явно не ради денег, насколько я смог вас узнать.

Он бросает на меня короткий взгляд и снова смотрит на дорогу. Отвечать не торопится, ну, и я не наседаю.

— Не ради денег, — наконец, говорит он. — Ты прав. И не только потому, что ты меня от пенсионной тоски спас. И так бы приспособился, тренировал бы помаленьку. Хотя, если честно, испугался я, когда выбросили меня и всё, вроде как жизнь закончилась…

Он делает паузу, но потом продолжает:

— Не знаю, как и сказать… Мог бы ответить, что ненавижу всю эту братию блатную лютой ненавистью, за то что брата моего забрали. Сделали таким же отбросом и убили потом. Но не поэтому… Вернее, не только поэтому. За брата я всегда хотел поквитаться и даже ментом стать собирался, но иначе жизнь сложилась. А ты вроде как не мент, да против урок, хоть и водишься с некоторыми. Народный мститель.

Он усмехается такой наивной мысли, а потом продолжает:

— Нет, конечно, ты бабки гребёшь. Но я чувствую, что не ради бабок всё, не такой ты, как они. Не знаю, короче, что тебе сказать. И Платоныч не такой. Вроде вы вне закона, но за справедливость. Может, и не так, но мне проще так думать. Поэтому и остаюсь. Всё равно больше делать нечего, а тут пацанов буду воспитывать. Но учти, тебе буду отдавать только тех, что в мирной жизни себя применить не смогут. Я таких сразу вижу. Понял? На чистых и доверчивых даже не рассчитывай, пусть коммунизм строят.

— Так ещё даже лучше, — соглашаюсь я.

После этого он замолкает и до самого моего дома мы больше не говорим ни слова.

— О, Егор, давай за стол скорее, — встречает меня мама, — пока не остыло. Мы сегодня с отцом подзадержались, и ты вот тоже.

— Мам, пап, я хочу завтра сделать обед для друзей и близких.

— Чего? — поднимает мама брови.

— Есть повод, — улыбаюсь я. — Вернее, несколько сразу будет.

— Это какие такие поводы? — щурится отец.

— Нет, заранее не скажу, но поверьте, поводы вполне важные и серьёзные.

— И кого ты хочешь позвать?

— Да кого, всех тех же. Круг у нас не слишком широкий. Рыбкины.

— Точно надо? — хмурится отец.

— Без них никак, — улыбаюсь я.

Папа Гену недолюбливает, хотя вражды никакой нет, но осадочек, как говорится имеется…

— А ещё кого, Юрия Платоновича? — спрашивает мама.

— Да, его с Трыней.