Цепная реакция

Если бы встретились полицейские или репортерские отчеты о том, как человек, действуя в одиночку и не имея оружия, запросто искалечил большую группу вооруженных людей, это было бы важно. Если бы попались свидетельства очевидцев о том, как некто разгуливает по отвесной наружной стене здания, это тоже было бы важно. Если бы компьютер выдал сообщение о том, как двое неизвестных, белый и желтый, ввязались в историю только из-за того, что какой-то прохожий случайно задел старика корейца и в результате лишился руки, это позволило бы сделать окончательные выводы.

На этот раз, однако, доктор Смит получил от компьютера только один факт: человек прыгнул из самолета без парашюта и остался жив. Зрачки серых, будто стальных, глаз Смита расширились: вот оно! Но вслед за тем его лицо приняло обычное непроницаемое выражение: человек, спрыгнувший без парашюта, был помещен в критическом состоянии в госпиталь «Уинстед мемориал», близ Рэмеджа, штат Южная Дакота.

О местонахождении Римо и Чиуна компьютер не сообщил ничего. Можно было не сомневаться, что их нет в Южной Дакоте: чтобы упрятать Римо в госпиталь, одного прыжка без парашюта недостаточно...

Мастер Синанджу не верил своим ушам. Он боялся переспросить, опасаясь, что услышать это во второй раз будет выше его сил. И все-таки он решился:

– Что я тебе сделал? Почему ты так скверно поступил со мной?

– Может, не так уж и скверно, папочка?

– Я не могу в это поверить!

– Тебе придется-таки поверить. Я больше не буду убивать.

– О-о-о... – застонал Чиун, как от непереносимой зубной боли. – Я могу вытерпеть все, любую боль, – молвил он наконец. – Но знать, что я изменил делу предков, отдав то бесценное, что уже никогда не вернется в Дом Синанджу... нет, с этим жить нельзя.

– Я не чувствую себя виноватым, – сказал Римо. – Я появился на свет не для убийств, а для жизни. Я не родился ассасином.

– Теперь не имеет смысла говорить об этом, – возразил Чиун. Внезапно его мрачное лицо просветлело. – Ты ведь сейчас убиваешь, Римо! Своим поступком ты убиваешь Дом Синанджу, вот что ты делаешь! Ты убиваешь наши традиции! Кто теперь подхватит бесценный сгусток солнечной энергии древнего боевого искусства и передаст свой опыт другим, чтобы можно было его сохранить? Кто, ели не ты?

– Это сделаешь ты. Ты нашел меня, найдешь кого-нибудь еще.

– Таких больше не существует!

– А как насчет блистательных корейцев, которых ты так любишь превозносить? Ты говорил, что среди них есть много достойных Синанджу и только в минуту слабости ты предпочел белого человека.

– Я уже слишком стар.

– Тебе не больше восьмидесяти пяти.

– Я отдал так много... У меня ничего не осталось.

Римо заглянул в стоявшую на плите кастрюлю. После ленча он уедет, чтобы начать новую работу на новом месте.