Цепная реакция

Мне приходится молчать, потому как я сам породил это зло. А ты говоришь – сундуки!

Чиун не только не признался в том, что заранее планировал уехать с Римо, но лишний раз продемонстрировал, какой черной неблагодарностью отплатили ему за его необыкновенную доброту и снисходительность.

Новое занятие, в котором Римо предполагал использовать свои таланты, было связано с рекламой. Они с Чиуном обсуждали эту тему в самолете.

Чиун знал, что такое реклама. До того как «мыльные оперы» деградировали из-за включения в них сцен, отражающих неприглядные стороны жизни, Чиун смотрел их все до единой. Попутно он имел возможность наблюдать, как продаются с помощью американского телевидения предметы домашнего потребления. Он не сомневался, что все, произведенное в Америке, вредно для здоровья. Или почти все.

– Тебе не придется иметь дело с мылом? – спросил Чиун, ужасаясь при одной мысли о том, какое действие произведет кислота и жир на кожу его ученика.

Римо был таким бледненьким, когда Чиун много лет назад взял его к себе. Теперь его кожа имела здоровый цвет, и Чиун не хотел, чтобы американская отрава изменила ее к худшему.

– Нет. Я буду демонстрировать одно изделие.

– Я надеюсь, тебе не придется наносить вред своему организму?

– Слава Богу! – сказал Чиун с явным облегчением. – И как это могло прийти мне в голову. Я знаю, ты не захочешь осквернять плоды моего труда. То, что я тебе подарил, не подлежит осквернению.

Римо колебался, рассказывать ему или нет.

– Папочка, – сказал он наконец. – Мне кажется, ты не до конца понимаешь...

– Я все понимаю как надо, – возразил Чиун. – Американцы, хоть они и белые, все же не такие круглые идиоты. Смотрите, скажут они, смотрите, что может Синанджу. Они приведут боксера или другого какого-нибудь силача, и ты покажешь, на что способен. А они скажут: этот молодой человек потому такой сильный, что ел то-то и то-то. И ты это подтвердишь – не зря же они пригласили сниматься не меня, а тебя. Я прошу тебя лишь об одном: когда ты возьмешь эту отраву в рот, жуй, но не глотай.

– Ты ошибаешься, папочка. Я не собираюсь демонстрировать Синанджу.

– Слава Богу, – сказал он. – Этого боялся больше всего.

Старец успокоился и молчал до конца перелета. Кода они прибыли в Нью-Йорк, он спросил:

– Тебя будут показывать по телевизору?

– Надеюсь, ты не забудешь о скромности и не будешь раскрывать наши секреты. Ты должен все делать так, чтобы никто не догадался о наших замечательных достижениях. Это будет часть твоею загадочного белого характера. Пусть запомнят лишь твое лицо.

– Они не будут снимать лицо. Они будут снимать мои руки.

Как глупо, подумал Чиун. Руки Римо не могут показать качество мыла – они чувствительнее, чем руки женщины. А мыло для женщин они же и должны рекламировать.