Ты у меня одна (СИ)

Твои отношения с противоположным полом – вообще отдельный разговор. И это меня тоже беспокоит, что тут скрывать. Но это же естественно. Ты меня понимаешь?

— Я понимаю тебя, — вздохнул Ваня. И в этом вздохе было больше снисходительности, чем раздражения. Такой уверенной терпеливой снисходительности. — А еще я понимаю, что месяц моего отсутствия плохо на тебя повлиял. Тебе в голову лезут совершенно глупые мысли. Меня нельзя зажать в тиски, ты же знаешь. Я делаю то, к чему внутренне готов. И про мой настрой не беспокойся. Я счастливый человек. По-настоящему счастливый. За это я должен благодарить вас с отцом.

— Меня это радует, — улыбнулась. — Хочу, чтобы ты сохранил к жизни здоровое отношение.

Юлия действительно не могла терпеть долгого отсутствия сына. И скучала, и переживала, и в голову непременно всякие глупости лезли. Телефонных звонков не хватало. Обязательно надо было видеть его глаза и слышать голос. Чувствовать своего мальчика рядом, всегда иметь возможность его обнять. Но вот он сказал несколько важных слов, и на душе вмиг стало спокойно.

— Мама, мне кажется, все, что могло, уже случилось, — не спеша проговорил Ваня и на мгновение замолчал, ожидая, пока официантка расставит блюда и уйдет. — И ориентиры я свои терял, и путался, и с отцом конфликтовал. Когда дед умер. Это все оттуда. Кажется, тогда какая-то твердь ушла из-под ног, почва. Ничего не мог с собой поделать.

— Ты не говорил. Не говорил, что все вот так… — на лице матери промелькнула растерянность. Она сразу поняла, что Ваня имел в виду ее отца, Монахова. Именно с ним он был близок больше всего. Ваньку к Сергею Владимировичу как магнитом тянуло. Это все знали, и Алексей Арсентьевич, отец Дениса, наверняка даже обижался немного, хотя виду не подавал. Но что с ребенком поделать? Дети сами выбирают себе фаворитов. Каким-то чутьем своим внутренним, интуицией.

— А вы и не спрашивали, — сказал сын твердо, но тут же поднял ладонь, словно жестом блокируя зарождавшееся в матери ненужное чувство вины. — Мама, это для всех была трагедия. Не смей думать, что я в чем-то виню тебя, нет. Просто для меня все оказалось сложнее, чем я мог представить. Нужно было переварить все в одиночестве. Пока не ушел, не смог остановиться. А надо было остановиться и подумать. Два месяца мне понадобилось.

— Да, родители воспитывают, а бабушки с дедушками просто любят. А мы с отцом всегда очень активно занимались именно воспитанием, — немного грустно сказала Юлия. — Тем более моего отца ты всегда любил больше.

— Нет, — Ваня покачал головой. — Нет. Я всегда любил обоих дедов одинаково. Просто они были совершенно разными людьми.

— Это правда. Но ты же мог поговорить. Со мной, с отцом. Поговорить, как всегда, откровенно, а не замыкаться и устраивать войну.