Анна не доверяла не только верховникам, которые поднесли ей пункты, но и вообще шляхетству, среди которого шли толки о желательности изменить пункты в пользу всего шляхетства. Поэтому Анна окружила себя своими курляндскими друзьями-немцами. Первое место среди них занимал курляндский ее камергер фон Бирон, а затем братья Левенвольд. Они поставили во главе управления тех немцев, каких застали уже в России: Остерман стал управлять всеми гражданскими делами, Миних занял первое место в войсках. А затем, на различные должности при дворе, в дипломатии и в армии определялись остзейские немцы.
Было образовано два новых гвардейских полка (Измайловский и Конный), с остзейскими офицерами и начальством, как бы в противовес старым полкам, Преображенскому и Семеновскому. Таким образом, немцы стали играть главные роли в русском государстве. По виду всеми делами руководил учрежденный Анной (1731) «кабинет», в котором было три «министра»; на деле же самым явным временщиком был Бирон.
Время власти Бирона русским людям казалось ужасным. Бирон не любил России и презирал русских, а сам был дурным, невежественным, грубым и злым человеком.
Бирон и его приспешники вовсе не думали о народном благе, а сама императрица Анна была предана лишь удовольствиям. Поэтому все старания придворных направлялись к тому, чтобы собрать как можно больше денег для двора. Подати и недоимки взыскивались беспощадно, причем за крестьян-недоимщиков отвечали и помещики, и местные чиновники. Когда же начинался ропот, виновные даже в пустейших разговорах забирались в «тайную канцелярию», которая ведала политические преступления; там их пытали и подвергали жесточайшим наказаниям.
Конечно, Бирон понимал, что жадностью и жестокостью не приобрести народной любви, и потому он боялся бунтов. Для того, чтобы предупредить их, он поощрял доносы и развил целую систему наушничества. Доносчики постоянно объявляли за собой «слово и дело» (то есть донос) и клеветали, на кого хотели, подвергая невинных людей пыткам и наказаниям. Сам Бирон, боясь русской знати, побуждал Анну к гонениям на разных вельмож. Казни и ссылки постигли князей Голицыных, Долгоруких, Юсуповых и других, хотя никто из них ничего не умышлял против императрицы.
Всякое противодействие Бирону влекло за собою его месть. Кабинет-министра Артемия Петровича Волынского он довел до смертной казни (1740) за то, что тот дерзал быть самостоятелен в делах и говорил императрице против временщика. Такое поведение и правление Бирона возмущало всех и получило особую кличку «бироновщины», под которой разумели жестокость и корыстолюбивую эксплуатацию страны, соединенную с системой доносов.
Десять лет продолжалось на Руси господство придворных немцев.
