Ученик своего учителя. Том II (СИ)

На что Малк, который как раз расплачивался в кассе мыслеграфа, едва не сообщил тамошней работнице об отсутствии у себя на сей счёт всяких сомнений. Уж что-что, а портить отношения вот так сразу Столпы не будут. Потом — возможно, но не сейчас.

Но вот чего Малк не ждал, так это того, что следом Толстый вдруг выдаст:

— Изольда, дорогая, я даже отсюда слышу твоё дыхание. Тебе не кажется, что тебе уже пора выйти на сцену?

От этих слов Малк дёрнулся и, помянув демонов, едва сдержался, чтобы не рвануть обратно домой. Умом он прекрасно понимал, что семье ничего не грозит, что ото всего происходящего отдаёт дешёвой постановкой — причём нацеленной на одного единственного зрителя! — а так же то, что его отношения с Изольдой в принципе сложно назвать родственными, но мать есть мать, и оставлять её в лапах манипулятора из Столпов он категорически не желал.

Впрочем с эмоциями Малк справился быстро. Прекрасно осознавая, что единственный для него шанс обрести хоть какую-то свободу от таких вот визитов — это довести начатое до конца, — в итоге никуда он не побежал и остался «досматривать» представление там, где был.

Пока он терзался сомнениями задуманное Толстым действо шло своим чередом, и после короткой паузы во двор вышла мать. Так, как она умела. Внешне ни капли не испуганная, в лучшем своём платье, с по аристократически прямой спиной, гордо вскинутым подбородком, а также общим ощущением той властности, что обычно присуща лишь членам старых Домов, и которая теперь окутывала Изольду точно плащ. Сразу и не скажешь, что это обычная смертная, простота происхождения которой сравнима лишь с размерами её нереализованных амбиций.

Хотя с другой стороны, может так и надо? И там, где не на что опереться, лишь собственные представления о правильном и неправильном становятся непреодолимым барьером на пути в бездну…

— Йоррох, ты как всегда хороша, — сказал Толстый кажется в искреннем восхищении. — Даже жаль, что всё так получилось…

Он даже привстал, что сразу бросилось в глаза после его весьма пренебрежительного разговора с отчимом.

— Мы знакомы? — спросила мать ледяным тоном, после которого у Малка по спине побежали эскадроны мурашек.

Именно так Изольда разговаривала с ним, когда он уговаривал не отправлять его в интернат, просил что-либо купить или оправдывался из-за разорванной в драке одежды. Так что воспоминания были не из приятных.

— Конечно знакомы, милая, — рассмеялся Толстый и, повернувшись к «обезьянам», очередной раз подмигнул: — Только вот незадача, ты этого не помнишь!

— Я?! — Малк этого не видел, но был уверен, что в этом момент мать гневно сощурила глаза.

— Ну не я же! — фыркнул Толстый.