Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Её надо… что?

– Браво, друг мой, браво! Ваша речь как всегда ёмка и образна. Но в ваших мыслительных способностях я и не сомневался. Чтобы взять Кремль под контроль, нужна малость.

– Кодирование президента и премьера.

– Зачем так кардинально? Достаточно сменить их советников и экспертов, ближайшее окружение, чтобы они заплясали под нашу трубу.

– Дудку, вы хотели сказать?

– Да, правильно. Вы должны были разработать подходы к ним.

– Разработка закончена, экселенц. Есть три кандидатуры. В администрации президента уже работают трое наших людей, скоро будет четвёртый.

К премьеру подобраться сложней, но ему скоро понадобится эксперт–физик в связи с расширением ядерной программы, и мы подсунем ему своего специалиста.

– Двоепольского? Есть другое предложение.

Леопольд Иосифович озабоченно потеребил кончик вислого носа.

– Но ведь он экстрасенс.

– Он пси–манипулятор высокого класса.

– Феллер готовит операцию по его ликвидации.

– Феллер просто ревнует. Его способности ниже, поэтому он видит в Волкове конкурента.

– Вряд ли Волков станет сотрудничать с нами добровольно.

– Мне он нужен живым и невредимым.

Найдите к нему подходы, определите стимулы, ради которых он перестанет колебаться и согласится работать с нами. У каждого человека есть слабости, надо умело сыграть на них.

– Феллер переживёт. Его дед когда–то в начале прошлого века тоже колебался, уезжать из России или остаться.

Метельский вопросительно посмотрел на министра. Тот усмехнулся, понимая мимику заместителя.

– Фамилия деда Феллера – Феллерович, он уехал в Америку, будучи сильным сенсом. Там мы его и нашли. Так что у господина Арчибальда российские корни. Хотя это детали.

Я направлю Феллера в Грецию, где отдыхает наш будущий агент.

– А если Волков всё–таки откажется сотрудничать?

Кочевник открыл дверцу бара, вделанного в тумбу стола, достал бутылочку вычурной формы с чёрной, похожей на смолу жидкостью, сделал глоток прямо из горлышка.

Жидкость в бутылочке вдруг просияла изнутри россыпью вспыхнувших оранжевых звёздочек.

Это был тоник и одновременно нарколептик, каким пользовались на родине Кочевника, далеко за пределами Солнечной системы. Изредка он употреблял его на Земле, зная, что никто больше не сможет это сделать: тоник для людей Земли был настоящим ядом.

Глаза министра почернели, в них тоже запрыгали оранжевые искорки. Но Метельский не испугался, зная, с кем имеет дело.

– В таком случае он должен исчезнуть.

В кабинете раздался голос секретарши:

– Разрешите убрать, Эдмон Арбенович?

– Позже, – сказал Кочевник, подмигивая заместителю.

Тот раздвинул губы в понимающей улыбке, говорящей: если бы она только знала, какие глобальные проблемы, вовсе не связанные с образованием, здесь обсуждаются.