Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Но если он прав…

Афанасий передёрнул плечами, поспешил в спальню, сбрасывая на ходу футболку. Подумал: интересно, что я скажу Лике? Кстати, почему он заострил на ней внимание? И откуда в телефоне завёлся «жучок»? Кто его установил? Когда?

Он даже застыл на мгновение, оценив намёк Олега Харитоновича. Неужели он всерьёз считает Лику шпионкой?! Бред!

А если не бред? – шевельнулся в голове червь сомнения.

Не может быть! – твёрдо заявил он. Она этого сделать не могла!

В таком случае это сделал кто–то из её знакомых, кого она пригласила домой в отсутствие мужа.

Афанасий присел на краешек дивана, глядя перед собой остановившимися глазами. Мысли завертелись быстрей. Чёрт, нет времени анализировать её поведение! Но если это правда…

В двери провернулся ключ, она открылась. В прихожую вбежала разрумянившаяся оживлённая Лика, втянула за руку подругу.

Афанасий вышел в прихожую, встретил взгляд Симы и содрогнулся, вдруг уколовшись об иголочку совсем не пустого интереса.

– Далеко собрался? – весело поинтересовалась Лика.

– Начальник вызвал, – догадался он скорчить унылую рожу. – У нас проверка скоро, надо подготовиться.

– Жаль, а то мы с Симой размечтались о ресторане.

– Если хотите, идите без меня, я скорее всего вернусь только вечером.

Афанасий чмокнул в щеку жену и вышел, продолжая делать вид недовольного своим зависимым положением человека. Уже в лифте он вызвал Шаймиева:

– Капитан, срочно группу «А», шесть человек, всё цивильное, вылет в Грецию через три–четыре часа.

– Слушаюсь! – не удивился Шаймиев приказу. – Загрузка?

Имелась в виду комплектация экипировки: оружие, одежда, аппаратура связи и контроля.

– Нулевая. Мобилы. Смена белья.

– Я в отдел, потом к визарям, встретимся там минут через сорок.

Афанасий сел в машину, выехал со двора, не разогревая двигатель, хотя на улице стоял хороший двадцатиградусный мороз.

Пока ехал по почти пустой Москве, – машин по воскресеньям было мало, – думал о подходах к Войновичу. Без его ведома действовать было рискованно, генерал не любил чрезмерной самостоятельности подчинённых и требовал от них доклада по любому поводу. Того же добивался и сам Афанасий, пока не достиг нужной исполнительности и концентрации от своих сотрудников.

В отделе никого не было. Кабинет Войновича тоже был заперт.

Преодолевая неуютное шершавое нежелание оправдываться, Афанасий включил консорт–связь. Глазок скайпа на компьютере мигнул зелёной искрой. Экран развернулся в глубину, превратился в зыбкую медузу, которая спустя несколько мгновений превратилась в лицо Георгия Евсеевича.

– Афанасий Дмитриевич? Странное совпадение: я только что подумал о вас.