Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Ничего, что я мешаю вам отдыхать? Просто я здесь никого не знаю, скучно. Как вас зовут?

— Феофан? — Леонсия фыркнула. — Это имя вам не подходит. Но пусть будет Феофан. Вы действительно не сердитесь на меня?

— За что? Мне тоже скучновато, вдвоём веселее.

— Значит, вы меня не прогоните?

Сильвестр засмеялся.

— Выпить хотите? Здесь подают хорошее местное вино.

— «Альпака», я пробовала. Если вы так добры…

Сильвестр подозвал официанта, заказал вино.

Эту ночь он провёл не один.

Леонсия ушла под утро, пообещав встречу вечером.

— Мне надо навестить подругу, узнать, когда отплывает лайнер.

Говорили, поломку устранят за три дня, поэтому сегодня я ещё здесь. Но кто знает?

— Чао, — поцеловал он её в щеку, — до вечера.

Завтрак он проспал. Зато попал на автобус, объезжавший южное побережье Тенерифе. Гид — местный житель из рода гуанчей, свободно болтавший на английском и испанском языках, поведал им историю острова и сообщил множество подробностей, плохо укладывающихся в голове. Из всего, что он говорил, Сильвестр запомнил лишь одно: Тенерифе, в переводе с языка древних гуанчей, означает «Снежная гора».

Остановились подкрепиться в какой–то небольшой рыбацкой деревушке, в уютном ресторанчике на скале, с которой открывался великолепный вид на океан. Гостей угостили лобстерами и мидиями величиной чуть ли не с кулак взрослого мужчины. А так как Сильвестр очень любил морские блюда, да ещё изысканно простые и вкусные, то решил навестить эту деревушку ещё раз, с Леонсией.

Выходили из автобуса не один раз, наблюдали за игрой диких попугаев, любовались канарскими соснами, причудливыми скалами и зарослями колючих и не очень кактусов.

Вернулся Сильвестр в отель после четырёх часов дня, лёг спать, ещё не адаптировавшись к смене часовых поясов, а в шесть его разбудила Леонсия.

Она была одета ещё более соблазнительно, чем вчера (хотя, казалось бы, куда уж соблазнительней), и Сильвестру стоило немалого труда остановиться с приставаниями, хотя эта процедура и так затянулась на два часа.

Ужинать пошли в начале девятого.

Джокер впервые расслабился, перестав следить за распределением «тревожных флюидов» и обращать внимание на людей вокруг. Ему всё нравилось, жизнь на острове казалась безоблачной, ушли в прошлое сосредоточения на «паранормальном дыхании», на выходы в астрал, поиск опасного или, наоборот, необходимого, схватки с неизвестными «сущностями» и бескровные, но не менее жестокие, войны с бандитами и убийцами.

Леонсия неожиданно вошла в личную жизнь милой и наивной незнакомкой, отвечающей его вкусам и требованиям, и пусть это знакомство оказалось вдруг совершенно необходимым, оно было лёгким, ни к чему не обязывающим, всего на два–три дня, пока круизный теплоход стоял в порту Ла Гомеры.