Укротить Ураган

В голове все еще была каша, но одна только мысль повторялась рефреном: Иви жива. Но она не хотела его помощи. Да только Вольных не мог быть от девчонки на расстоянии. Не мог не касаться, не мог не почувствовать тепло ее тела. Ему все еще казалось, что она до сих пор лежит в том сугробе лицом в снегу.

— Прости меня, малыш, — повторял Тарас вновь и вновь, будто хотел извиниться за все и сразу.

Он крепко сжал девчонку руками, буквально выдернул из салона авто и впечатал в свое тело. Ему было это нужно. Вот так, чтобы крепко почувствовать. Чтобы убедиться, что не потерял ее.

В какой-то момент кулачки, истерично стучащие по ссутуленной спине, замедлились. Крики стихли, заменяясь всхлипами. А он гладил Иви по волосам одной рукой, а второй вцепился в плечи. Лицо окунулось в родной сладковатый запах ее волос. И ничто не могло оторвать его от ведьмы в эту минуту, никакие катаклизмы и природные явления. Словно все вокруг замерло, вытягивая истерику и чувство безысходности из дрожащих тел.

Он настолько крепко держал свою девочку в руках, что почти ничего не замечал вокруг. Только настойчивый голос сестры медленно вытягивал его из состояния замкнутости и шока.

— Заяц, нужно в дом зайти, — повторяла Лиза.

— «Скорая» будет только через час, трассу кое-где все еще чистят, — тихо предупредила Света, — Нужно звать местного фельдшера.

— Давай, — выдохнул Вольных.

Не услышав ответа сына, Наум уже выбегал за ворота, чтобы привести нужного человека.

Тарас на миллиметр отодвинулся от Иветты, просто чтобы взглянуть на свою ведьму. Ее глаза были закрыты. И только сейчас он заметил, что ее руки висят вдоль расслабленного тела.

— Это просто обморок, — попыталась утешить Лиза брата.

А Тарас уже подхватил Иви на руки и помчался в дом. Осторожно уложив девушку на диван в гостиной, Вольных присел на пол рядом.

— Иви, девочка моя, проснись, — ласково шептал он, растирая ее руки своими горячими ладонями, касаясь прохладных щек, согревая ледяные девичьи пальцы своим дыханием.

Иветта не шевелилась, но дышала спокойно и глубоко. Время до прихода местного фельдшера растянулось на миллиарды лет. Когда на пороге дома Вольных появился пожилой мужчина, Тарас уступил ему место около Шуховской.

Нашатырь привел Ивку в чувство, но шевелиться ей не позволили. Перед глазами мельтешили люди, кто-то что-то бормотал, кто-то ощупывал ее затылок, мерил давление. Но сквозь весь шум и гам Ивка выделила один глубокий голос. Он уже не звучал чужим и жутко хриплым. И Иветта, моргнув, отыскала своего полубога взглядом. Он стоял совсем близко. Протяни руку и дотронешься. И Ивка так и поступила. Протянула ослабевшие пальцы. И тут же горячая ладонь поймала их в свой плен, зафиксировала и сжала, словно не собиралась никогда отпускать.