Усни, красавица

– Когда все кончится, – заметила мудрая Роза, – тетя-дядя прибежит, наследником назовется. Скажет, всю жизнь о такой коробке мечтал. – Роза искренне рассмеялась.

– Что-нибудь придумаем, – сказал лейтенант.

Лидочка с сожалением вернула шкатулку.

– Что же он в ней унес? – вслух подумала Инна.

– А я ему на этот раз поверил, – заметил Шустов. – Он в панике был, хватал то, что ближе всего, под рукой. Если ты комнату бы представляла, то, как войдешь – налево диван и телефон – там она и лежала. Он, конечно, отпрянул. А тут комод. И шкатулка.

– При условии, что он никого не убивал.

– А я думаю, что убивал, – сказала Роза. – Тихий такой, вежливый. Точно, убивал.

– Пока мы ничего не знаем. Будем вести расследование, – решил прекратить дискуссию Шустов. – Сейчас еду в прокуратуру. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами будем думать, что делать дальше.

Хоронили Алену Флотскую через два дня, в воскресенье, 20 февраля. Сначала близкие, включая Лидочку – куда уж теперь от этой близости денешься, – поехали в морг Первой градской больницы.

Морозы уже кончились, может, и насовсем, но поднялся неприятный ветер.

В морге народу оказалось мало. Так мало, что некому было нести гроб до автобуса, который кое-как подобрался задом к лестнице. В высоком, граненом, похожем на внутренность стакана, зале ожидания стены на высоту двух метров были выкрашены в поносный цвет. По стенам, по всему периметру зала тянулись царапины. Труп долго не выдавали, а Лидочка мучилась загадкой – кто и почему царапал стену на высоте человеческого роста. Она наконец не удержалась и спросила Соню. Соня была в черном платке, на рукаве пальто – черная повязка. Непонятно, где она откопала такой обычай, возможно, от членов правительства сталинских времен, правда, у тех повязки были красно-черными.

Соня кинула равнодушный взгляд на стену и пояснила без раздумья:

– К ней крышки гробов приставляют. Привозят и приставляют.

Соня была права. Голубая, кое-как обтянутая материей крышка Алениного гроба была прислонена к стене там, где стояла Татьяна Иосифовна с незнакомой Лидочке приятельницей или родственницей. Помимо них, в гулком зале, с промокшими углами потолка и небоскребами паутин, были и несколько человек из института, и Роза, которая сочла своим долгом…

– Это ничего, что я пришла? – шепотом спросила она.

– Ничего, – ответила Лидочка. – Даже очень хорошо.

Когда наконец велели заходить в заднюю комнату, где толстая женщина за столиком заполняла документы и выдавала трупы, Лидочке пришлось помочь нести крышку гроба, а санитары, которых Сонечка просила помочь за деньги, спешили и, перенеся гроб, ушли обряжать следующего покойника.