Усни, красавица

И милиционеру порой нужен собеседник, который умеет слушать и, главное, сочувствовать. Лидочка этим качеством обладала.

– Ну ладно, – сказал Шустов. – Хватит. Простите, что я такой сегодня. Все наперекосяк.

Он поднялся, открыл рыжий железный шкаф. Шкатулка лежала в нем на боку, иначе не помещалась.

– Кстати, – сказал Шустов, доставая шкатулку, – прокурор дал ордер на арест Осетрова.

– Для вас это неожиданность?

– Нет. Хотя я остаюсь при своем мнении – не похоже, чтобы Осетров это сделал. Но ряд улик указывают на него. Да и, честно говоря, просто некому больше было на это пойти.

– У него был мотив и удобные обстоятельства, – повторила чужие слова Лидочка.

– Вот именно. У вас мешок или сумка есть? Куда положите свой сундук?

– Мне неловко, что из-за меня вы, быть может, нарушаете какие-то инструкции, – произнесла Лидочка, понимая, что зря она это говорит – сейчас лейтенант спохватится и поставит шкатулку обратно в шкаф.

– Инструкции придумывают люди, – наставительно сказал милиционер, – и они не умнее нас с вами. Что мне с этим сундуком делать? Вы мне расписку оставьте и держите сколько нужно. Обязательно укажите в ней размер и материал. Если объявится другой владелец, тогда и посмотрим. Но чтобы по первому моему требованию возвратить, ясно?

Все-таки он подумал о расписке – доверяй, но проверяй, а она полагала, что Шустов немного в нее влюблен и готов ради ее прекрасных глаз забыть о формальностях.

Лидочка уселась за стол Инны Соколовской, чтобы написать расписку, а Шустов между тем стал сочинять какой-то отчет. Он так углубился в работу, что с трудом оторвался, даже удивился, увидев, что Лидочка стоит перед ним и протягивает ему расписку. Он принялся ее читать, в этот момент дверь отворилась, и в кабинет заглянула женщина.

– Здесь лейтенант Шустов? – спросила она.

– Я лейтенант Шустов, – ответил Шустов, продолжая читать расписку.

– Я Осетрова. Галина Поликарповна Осетрова. Это вам что-то говорит?

Лидочка не сразу сообразила, что видит жену страшного соблазнителя. Потому что придумать более безобидное, серое и даже робкое создание было невозможно.

Жена Осетрова была выше среднего роста, но так худа и сутула, что казалась совсем маленькой, и глаз непроизвольно искал палку или даже клюку, которая бы ей подходила. Когда она говорила, то обнажала золотые зубы, что было уж совсем странно для супруги такого ответственного работника.

– Осетрова? – повторил Шустов, не сразу связав эту женщину именно с тем Осетровым.

– Да. Я – супруга Олега Дмитриевича Осетрова.

– Ах да, конечно, садитесь.

Шустов был настолько удивлен, что забыл о правиле – сначала отпусти предыдущего посетителя, затем занимайся с новым. Лидочка стояла, отступив к столу Соколовской, на котором стояла шкатулка.