Усни, красавица

– Во-первых, моя мать провела не так много лет в лагере. Куда меньше, чем я, ее единственная дочь. У меня есть основания полагать, что мать освободили из лагеря и использовали ее за рубежом, в интересах нашей разведки. Жизнь моей матери – вовсе не жизнь несчастной жертвы сталинских репрессий. У нас в «Мемориале» существуют большие сомнения по вопросу ее поведения в лагерях и неясности, где она находилась во время войны. Следов в деле и в других документах не обнаружено.

– Значит, вы обыскивали дом вашей дочки, чтобы найти следы деятельности вашей матери?

– Слово «обыск» – мне отвратительно.

– Вы выполняли поручение «Мемориала»?

– Не надо обобщать, Лидочка. И я никогда не выполняю ничьих поручений. Хотя у меня всегда есть внутреннее задание – гражданина и человека.

– Ну, и удалось вам разоблачить вашу мать? – спросила Лидочка.

– Мне категорически не нравится твой тон, Лидия! – рассердилась Татьяна Иосифовна. – Я слышу в нем элементы издевательства и насмешки.

– Это исключено, – возразила Лидочка.

– Но я слышу! И я бы сейчас бросила трубку, если бы не забота о твоих интересах.

– Большое спасибо. – Лидочка ничего не могла поделать со своим голосом. Он ее выдавал.

– И все же я не бросаю трубку. Потому что мне ты понравилась, и я верю в то, что в конце концов ты оценишь мое к тебе доброе отношение. За мою жизнь мне приходилось укрощать таких тигров, которых тебе и в зоопарке видеть не приходилось. Молчишь? Тогда молчи. Когда я разбирала Аленкины бумаги, я отыскала среди них письмо от мамы, написанное в восемьдесят четвертом, за год до ее смерти. Содержание письма тебе неинтересно и тебя не касается, но вот обратный адрес может заинтересовать. Звучит он так: «Станция Внуково Киевской железной дороги, садовое товарищество Министерства просвещения «Наставник». Тебе это что-нибудь говорит?

– Что это должно мне говорить?

– Неужели тебе никто не рассказал о том, что моя мать последние годы жизни провела за городом, в своем, условно говоря, имении. Эта операция проходила под лозунгом: «Я не буду разрушать матримониальные планы моей дорогой внучки!» А на деле… на деле мы все, Флотские, большие эгоистки. Маме нравилось жить в загородном доме, одной, независимой и, главное, никому не обязанной. О, как я ее понимаю! Ведь я пошла по ее стопам.

– Вы хотите сказать, что никогда за много лет не бывали на даче у своей матери?

– Я даже не знала ее адреса!

Лидочка понимала, что Татьяна не лжет – только что она с торжеством прочла ей по телефону этот адрес. С таким торжеством, что Лидочка поняла: Татьяне не столько нужны были документы матери, письма отца, дедушки или даже фотография Сталина с Татьяной на коленях – ей нужен был именно адрес дачи Маргариты Потаповой.