В Объятиях Соблазна (СИ)

Ворвавшись внутрь, я взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Ворвался к себе, на ходу сдирая сюртук. Дьявол, надо хоть умыться, прийти в себя! Нельзя в таком виде соваться к Элизабет.

Плеснув в лицо ледяной водой из кувшина, я тщательно вытерся и пригладил волосы. Так, вроде бы ничего. Не красавец, но сойдет. По крайней мере, не провоняю перегаром и потом, как последняя свинья.

Несколько раз глубоко вздохнув, я подошел к двери, ведущей в коридор. Прислушался, затаив дыхание. Тишина, гробовая тишина. Неужели Элизабет и впрямь нет? От дурного предчувствия екнуло сердце.

Вдруг краем глаза я уловил какое-то движение за окном. Вгляделся пристальнее — и обмер. Это была она! Элизабет, бледная как смерть, в измятом бальном платье, медленно брела через внутренний дворик к парадному входу. Шла, пошатываясь, спотыкаясь на каждом шагу, будто пьяная. Даже отсюда я видел, как дрожат ее плечи, как бессильно повисли руки. Подол платья был изодран в клочья, и длинный кусок ткани волочился за ней по земле, цепляясь за кусты и растрескавшиеся плиты.

У меня перехватило горло. Жалость, нежность, раскаяние — все смешалось в груди, затопило горечью. Господи, что я наделал… До чего довел несчастную девочку своим скотским поведением! Страшно подумать, где она пропадала всю ночь. По каким злачным притонам скиталась, от кого спасалась бегством.

Выругавшись сквозь зубы, я бросился вниз по лестнице. Нужно встретить ее, успокоить, утешить. Сказать, что я во всем виноват. Что раскаиваюсь, ненавижу себя. Что никогда больше не обижу, не оскорблю и пальцем не трону. Даже если это будет стоить мне жизни.

Перепрыгивая через ступеньки, я в два счета домчался до холла. Рванул на себя тяжелую дверь — и едва не сшиб с ног застывшую на пороге Элизабет. Охнув, она отпрянула, вскинула на меня огромные испуганные глаза. Я оторопело замер, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем.

Элизабет! Слава Всевышнему, она здесь, она в порядке! На бледных щеках алел лихорадочный румянец, волосы растрепались. Бальное платье было все в грязи и разводах, несколько жемчужин отлетели. Но боже, как она была хороша! Как невыносимо желанна, даже сейчас — заплаканная, взъерошенная, похожая на безумную сомнамбулу.

Несколько долгих мгновений мы молча смотрели друг на друга, боясь пошевелиться. В огромных синих глазах Элизабет плескались гнев, боль, растерянность. Искусанные губы подрагивали, дыхание вырывалось со свистом. Я беспомощно открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Черт, и это все, на что ты способен, красноречивый ты наш⁈

Наконец, я откашлялся и сделал неуверенный шаг вперед. Элизабет тут же отшатнулась, вжалась в стену. Ее всю трясло, взгляд заметался по сторонам.