В Объятиях Соблазна (СИ)

Едва слышно скрипнув, они впустили нас в просторный холл палаццо. Несмотря на то что бордель закрыли, внутри еще витал легкий аромат духов и благовоний — отголосок ночных утех и развлечений.

Я невольно поежилась, вспомнив, какая судьба еще совсем недавно была у этого места. Будуар куртизанок, обитель порока и страсти…

Сейчас, когда мы с Марко шагали по анфиладе пустынных залов, на ум приходили совсем иные мысли. Дом будто погрузился в тревожную спячку, храня тишину и покой. Даже звуки наших шагов казались приглушенными, словно смолкали, едва коснувшись мраморных плит.

На стенах тускло мерцали масляные лампы, не разгоняя сумрак, но придавая обстановке загадочности. В нишах темнели статуи давно почивших предков, взирающие на нас с молчаливой укоризной. Или мне это лишь мерещилось?

Я невольно прижалась к Марко, ища защиты. Муж приобнял меня за плечи и прошептал на ухо, щекоча дыханием:

— Не бойся, любовь моя. Нам здесь ничто не угрожает. Скорее наоборот — палаццо почуял новых хозяев и приветствует их. Чувствуешь, как оживают эти древние стены, отзываясь на наше присутствие?

Признаться, я пока не особо ощущала радушие фамильного гнезда. Однако мудрые слова Марко вселили надежду. Быть может, со временем и я пойму язык палаццо, научусь читать его подсказки. В конце концов, отныне это и мой дом тоже…

Так, погруженные каждый в свои мысли, мы дошли до дальней галереи. Супруг завел меня в крохотную комнатку без окон, доверху заставленную резной мебелью и диковинными статуэтками. Здесь было на удивление прохладно и тихо, словно само время остановило бег.

Марко уверенно направился к дальней стене, пробежал пальцами по затейливой резьбе карниза. Что-то щелкнуло, пискнуло — и часть деревянных панелей бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий лаз.

— Идем, Элизабет, — поманил меня муж, зажигая масляную лампу. — Нас ждет занятное приключение.

Судорожно сглотнув, я заглянула в черный провал, зиявший передо мной. Сердце зашлось от волнения и дурных предчувствий. Ох, Марко, во что ты меня втягиваешь? Впрочем, разве могла я отступить? Жена да убоится мужа своего — нет уж, увольте!

Так, мысленно перекрестившись, я шагнула во тьму потайного лаза. Лестница круто забирала вниз, извиваясь, точно змея. Мы осторожно спускались, считая ступени, рискуя оступиться на стертых временем камнях. Позади слышалось сосредоточенное сопение Марко, света от лампы едва хватало, чтобы разглядеть собственные ноги.

Спуск, казалось, длился целую вечность. Но вот под ногами захлюпала вода, и мы очутились в просторном подземелье. Сырость и мрак немедля обступили нас, грозя поглотить с головой. Однако муж повел себя на диво хладнокровно. Высоко воздев лампу, он двинулся вперед, освещая путь.