В Объятиях Соблазна (СИ)

Вернув документы, я вопросительно посмотрела на Лучано, ожидая дальнейших инструкций. Хотелось поскорее закончить эту процедуру, но лишь из желания вернуться к своим делам, а не из-за смущения.

Лучано неспешно скрепил подпись печатью и только после этого поднял на меня лукавый взгляд.

— Поздравляю, синьорина Элизабет, — промурлыкал Лучано с едва уловимой иронией. — Теперь вы полноправная хозяйка всего, чем владела ваша покойная тетушка. Можете распоряжаться наследством как вашей душе угодно.

С этими словами он протянул мне увесистую связку ключей и несколько солидных на вид банковских чеков. Я машинально приняла их, чувствуя, как в душе поднимается странное волнение. Надо же, теперь все это мое! Дом, деньги, ценности… Голова шла кругом от нахлынувших эмоций. Но я быстро взяла себя в руки. Нечего расслабляться, Элизабет! Тем более в компании этого проныры.

— Благодарю, синьор Гаспарини, — сухо произнесла я, пряча ключи и чеки в ридикюль. — Однако должна сообщить вам сразу — я намерена продать палаццо. Причем в самое ближайшее время. Прошу вас заняться организацией торгов или поисками покупателя.

Лучано удивленно приподнял бровь. Похоже, мое заявление застало его врасплох.

— Вот как? Не ожидал от вас такой… прыти, синьорина, — протянул он, окидывая меня оценивающим взглядом. — Но позвольте полюбопытствовать — почему такая спешка? Разве вы не хотите насладиться плодами щедрот вашей тетушки?

Я стиснула зубы. Вот ведь лицемер! Можно подумать, не знает, что за «щедроты» таит в себе палаццо. Бордель, вертеп, притон! Тьфу, прости господи.

— Благодарю за заботу, синьор Гаспарини, — процедила я сквозь зубы. — Но, боюсь, наши представления о «наслаждении» слегка разнятся. Давайте начистоту — мы ведь оба понимаем, что за богадельню содержала моя тетушка.

На губах Лучано промелькнула едва заметная ухмылка. Похоже, моя прямота позабавила его. Ну еще бы, такие синьоры, небось, привыкли щеголять эвфемизмами!

— Отчего же, синьорина, — промурлыкал он, подаваясь вперед и обдавая меня ароматом дорогого одеколона. — Ваша тетушка была весьма… м-м-м… предприимчивой особой. И дела вела с истинно венецианским размахом! Уверен, вы могли бы достойно продолжить ее начинания.

У меня от возмущения даже дыхание перехватило. Это он на что намекает, бесстыдник? Уж не предлагает ли мне самой заделаться сводней?

— Да как вы смеете! — вскричала я, вскакивая на ноги. Щеки мои пылали от негодования. — За кого вы меня принимаете, синьор? Неужели вы думаете, что я стану торговать своей честью и достоинством?

Лучано рассмеялся, запрокинув голову. Как видно, мой гнев лишь потешил его.