В Объятиях Соблазна (СИ)

Очень скоро я смогу насладиться триумфом, вкусить сладость победы.

Однако, признаться, где-то в глубине души засела заноза сомнения. Элизабет оказалась на редкость крепким орешком. Не из тех пташек, что падают в обморок от первого же окрика. Напротив, чем сильнее на нее давишь — тем яростнее сопротивляется, тем пламеннее сверкают синие глаза.

Я все еще надеялся, что ночные треволнения сломили ее волю. Что страх перед грубой силой и грязными домогательствами парализовал разум, вынудив отступить. В конце концов, нежной синьорине едва ли под силу тягаться с матерыми волками вроде меня. Рано или поздно гордячка должна пойти на попятную, смириться с моими условиями. Не зря же я разыграл этот устрашающий спектакль с ночной охотой!

Однако не успел я умоститься поудобнее, предвкушая долгожданную капитуляцию, как донесся грохот и вопль. Я резко обернулся — и обомлел: кто-то вывалился из окна спальни Элизабет прямо в кусты! Судя по отборной ругани — не иначе как незадачливый ловелас. Неужто кому-то удалось прорваться внутрь⁈

Но тут в распахнувшемся проеме мелькнул до боли знакомый женский силуэт. Растрепанная и воинственная, Элизабет перегнулась через балкон, явно оценивая дело рук своих.

Несколько секунд я ошарашенно таращился, не веря своим глазам. А потом Элизабет вскинула голову и посмотрела прямо на меня. В рассветной полутьме ее зрачки казались бездонными колодцами на мраморно-бледном лице. Но даже с такого расстояния я разглядел в них отнюдь не панику и отчаяние. Лишь неукротимую ярость, помноженную на вызов. Обжигающие, неистовые, почти жаждущие.

— Так будет с каждым, кто посмеет сунуться! — донеслось до меня сквозь утреннюю тишь. Голос Элизабет опасно сорвался, но тут же вновь окреп. — Слышите, синьор Альвизе? Всех до единого покалечу! И вас заодно, если рискнете!

Я похолодел, будто от удара под дых. Она не просто не дрогнула — а еще и грозит расправой? Мне, Марко Альвизе? Немыслимо!

Гнев и возбуждение опалили нутро раскаленной волной. Яростное, почти болезненное желание совладать, покорить, истребить и малейший намек на своеволие. Увидеть, как запальчивость в сапфировых глазах стекленеет, подергиваясь поволокой экстаза. Как своенравные уста приоткрываются в немом стоне наслаждения…

Но я поспешно отогнал греховное марево. Нет, рано мне праздновать викторию. Строптивица полна сюрпризов, и недооценивать ее — непростительная роскошь. Спешка и самонадеянность могут только спугнуть дичь, спровоцировать на еще большее сопротивление.

Поэтому я лишь демонстративно отсалютовал Элизабет сигарой. Посмотрим, как ей понравится небрежное равнодушие в ответ на отчаянную браваду. Пусть помучается догадками, что на уме у хладнокровного соперника.