В одно касание

Ей около тридцати, длинные темные волосы убраны в хвост. На груди у нее изображена какая-то древняя рок-группа, а на лице – недовольное выражение. – Это не пивнуха.

– Это не пивнуха, Шрайхер! – говорит Уорд достаточно громко, чтобы она услышала.

Барменша сурово смотрит на него, прежде чем отнести напитки за стол.

Уорд наклоняется ко мне.

– Если честно, это самая настоящая пивнуха, но мы не говорим этого при Джордан. Это место – ее детище.

Мы усаживаемся за стойкой, и я оглядываюсь внимательней. На доске сверху записаны три варианта ланча, и я так понимаю, что это все мои варианты на сегодня.

Мне вроде как нравится это место. Странно. Когда я раньше бывал в Ванкувере, я либо сразу ехал в пригород к маме, либо останавливался в отеле. А этот занюханный бар как новая маленькая ниточка соединяет меня с этим городом, который, как я надеюсь, снова станет моим домом на ближайшее время.

Интересно, знает ли Пиппа об этом месте.

– Джордан ненавидит хоккей, – сообщает Уорд тихим голосом. – Так что тут нас доставать не будут. – Он криво мне улыбается, а потом провожает заинтересованным взглядом колючую барменшу, прежде чем снова взглянуть на меня. – Дома все хорошо? Там была какая-то заминка с твоей ассистенткой? Все решили?

– Да, – быстро отвечаю я. – Все отлично. Она очень помогает.

Уорд улыбается, приятно удивившись.

Джордан принимает заказ, а когда она уходит, Уорд бросает на меня любопытный взгляд.

– Ты не пришел на ужин вчера вечером.

Он говорит о неформальном ужине, который я пропустил.

– Надо было проведать маму.

Он понимающе кивает, задумчиво изучая полароиды за баром. Повисает пауза.

– Не очень-то много времени ты проводишь с ребятами вне игр.

Я смущенно ерзаю на барном стуле. Некоторые ребята в НХЛ дружат с товарищами по команде, некоторые – нет. Мой тренер в Нью-Йорке был совсем не против, чтобы я фокусировался на хоккее и держался подальше от неприятностей. Последнее, что нужно лиге, – это чтобы ее игроки светились в медиа на вечеринках. Я не стал лучшим вратарем в прошлом году только потому, что постоянно пил с приятелями по команде.

На меня сразу накатывают воспоминания, и я вижу, как мы с Рори Миллером детьми играем в хоккей. Его отец, герой Зала Славы НХЛ Рик Миллер, договаривался по поводу площадки на нашей местной ледовой арене, чтобы мы могли потренироваться. И мы часами отрабатывали удары, играли и подкалывали друг друга.

Этот парень был моим лучшим другом. У меня сжимаются челюсти, и я складываю руки на груди. Это больше не для меня.

– Я сосредоточен на хоккее, – просто говорю я, пожимая плечами. – Раньше это проблемой не было.

Его губы расплываются в улыбке.

– Штрайхер, твоей сосредоточенности можно только позавидовать. – Он на секунду замолкает.