В плену альфы

Мужские глаза прожгли насквозь щемяще-болезненным вниманием, и в их глубине опять мелькнуло то самое непонятное ей выражение, которое тут же исчезло.

Альфа придавил ее к стенке, а сам навис сверху. Так же молча перехватил ее руку и… Ох! Потянул вниз!

На секунду Алене показалось, что от стыда сгорит, а потом в ладонь ткнулся возбужденный член. Такой твердый и… приятный? Прикосновение к бархатной плоти не вызывало отвращения. Наоборот!

Взгляд сам собой метнулся ниже, и температура в душевой подпрыгнула до критической отметки.

Это было так пошло и красиво одновременно!

Напряжённая мужская плоть казалась слишком большой для ладони. Пальцы не смыкались в кольцо, а твердость почти каменная! И в то же время стоит сжать крепче или дернуть сильнее… Алена тяжело сглотнула.

Прямо сейчас она могла причинить альфе боль. Недолгую, но все же. Такое странное ощущение… Осознание мужской уязвимости, пусть и фантомной.

А оборотень двинул рукой, показывая, как и что делать. Глухо зарычал, когда она попробовала сама, и придвинулся плотнее, запуская пятерню в ее волосы и прижимая лбом к своей груди.

— Быстрее и жестче, — скомандовал, толчком задавая темп.

Алена подчинилась. Сквозь полуопущенные ресницы наблюдала за собственными неумелыми движениями, но, кажется, оборотню нравилось! В широкой груди клокотало рычание, и мышцы напряжены стальными канатами.

Мужчина толкался ей навстречу, сжимал волосы до приятной боли, и вот уже она сама дышит часто и тяжело, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь унять разгоравшийся внизу живота пожар.

Плоть в руке стала еще тверже и больше. Альфа еще крепче вжал ее в себя и, выгнувшись навстречу, коротко выдохнул.

На пальцы брызнули тягучие белые струи. Так много! От неожиданности Алена разжала пальцы, и альфа тоже ее отпустил.

Просто сделала шаг назад, молча ополоснулся, а через мгновение она наблюдала широкую мужскую спину — оборотень выбрался из душа и как был голый пошел в комнату. Полминуты — и громкий хлопок поставил точку в случившемся рандеву.

А она так и осталась стоять под душем. Не могла пошевелиться и только смаргивала с ресниц тяжелые водяные капли. Но они никак не могли смыть ужасной картины — длинных глубоких рубцов, расчертивших спину Леммана безобразными узорами.

Ночью он почти не спал. Как залез с головой в работу — так только к утру вынырнул.

Звонила одна из приманок — Китти. Умная девка и хваткая, только чересчур деятельная.

— Есть новый кандидат, — сообщила холодно. Но за льдом равнодушия плещет жажда взявшей след гончей. — Досье многообещающее…

Но тварь не оживилась, как обычно.