В плену альфы

Голова слегка закружилась, а тактильные ощущения наоборот, стали четче.

Будто на пробу, альфа провел широким жестом вниз, оглаживая спину, и по коже сыпанули горячие искорки.

Господи боже… С губ сорвался стон удивления и блаженства. Ему вторил довольный хмык. Да и пусть! Приятная легкость напитала каждую клеточку тела, с головой окуная в теплый мед расслабленности.

А твердые пальцы порхали по шее и плечам, разминая и согревая мышцы. Тщательно исследовали каждый миллиметр спины, убирая даже самое крохотное закрепощение.

Это было так потрясающе нежно… необычно, до тихих стонов и вздохов. Альфа двигался вдоль позвоночника, играючи превращая ее в аморфо-подобное нечто. Четкими движениями избавлял от напряжения, и каждое прикосновение пьянило, как глоток терпко-сладкого вина.

Реальность сузилась до ощущения горячих пальцев, блуждавших по коже. Собственного порывистого дыхания и нетерпеливого рыка, обещавшего долгую ночь.

Если она не заснет раньше, совершенно разомлев в сильных руках оборотня, который… ох, уже закончил?!

Алена протестующе застонала. Она не готова! Еще хотя бы минуточку!

Но ей не дали и секунды.

Мир опять кувыркнулся, и реальность вернулась жадным блеском мужских глаз и обнаженными клыками.

А она даже пошевелиться не могла! Сил хватало только дышать и смотреть, как альфа управляет ею, словно куклой.

Запястья опять оказались зафиксированы у изголовья кровати. Их просто прикрутили ремнем!

Альфа когтями прошелся по покрывалу, срезая лоскут, и в следующее мгновение на глаза упала самодельная повязка.

— М-м-м! — но ее жалкий протест оборвали поцелуем.

Долгим, требовательным и таким горячим, что между ног стянуло тугим узлом возбуждения. Не прекращая ласкать ее языком, оборотень всей горстью сжал грудь и нежно ущипнул за вершинку.

Алена вскрикнула от пронзившего насквозь удовольствия. Такого яркого и острого, словно разряд тока. Под затылок нырнула широкая ладонь, и альфа сжал волосы до легкой боли, заставляя откинуть голову назад.

По шее скользнули бритвенно-острые клыки. Стоит оборотню только захотеть — и на одну омегу на земле станет меньше. И от осознания этого в сладкий коктейль возбуждения вклинилась перчинка паники — а вдруг? Но вместо укуса — поцелуй. Острый и опасный, как лезвие ножа, но безумно осторожный.

Еще раз прихватив зубами кожу, оборотень скользнул вниз. Собрал холмики груди и накрыл губами сразу оба соска.

Темнота перед глазами взорвалась разноцветными искрами.

— Ах! — вскрикнула, пытаясь избежать сладкой пытки.

А оборотень ласкал ее так, словно мечтал об этом вечность, и каждое прикосновение языка или клыков било по обнаженным нервам зарядом чистейшего удовольствия.