В теле пацана (книга 7)

— Не понял⁇ — У меня аж дыхание перехватило. Это ведь моё настоящее имя!!

Омбер прикусил язык, сжался, увидев такую реакцию.

— Продолжай, откуда ты знаешь Павла Дубова⁈ — Мгновенно завёлся я, подскочив.

Мне даже стало плевать, что две курицы уже замыслили активировать луки, судя по позам.

— Да говори ему уже, — взвыла сенаторша. — Всё, доигрался. Говори.

— Из Послания, — выдавил Омбер и закрыл лицо руками.

— Подробнее, — рычу я. — Что за послание? Откуда? Мне каждое слово вытягивать, дедуля⁈

— У нас есть уцелевшее оборудование, которое мы нашли на одном из артефакторных островов, — заговорил Омбер умирающим тоном.

— С него я когда–то и начинал. А теперь это основа нашей внешней политики.

— Я хочу посмотреть, — настаиваю и грожу пальчиком обеим сучкам, затеявшим геройствовать.

— Хорошо, идёмте, — не стал спорить дед. Напряжение спало.

Выяснив, что нам нужно куда–то в подвал, телепортировал Омбера с Мирзу сразу на первый этаж к лифтам. Подчёркивая своё могущество и избавляясь от хвоста.

Быстро сориентировавшись, Омбер повёл в свои закрома. Выяснилось, что вся эта крепостная башня, в том числе покои — это его.

Пройдя пару залов, завернули в коридоры, где дошли до лестницы вниз. Спустились на три этажа и прошли до мощного поста. Наглухо закрытого и охраняемого целым взводом солдаток.

Омбера пустили сразу, с его кивка и нас нехотя. Прошли пять дверей, смахивающих на шлюзы прежде, чем выйти в обширный цех, где идёт суета по всей площади. И в основном мелькают мужчины! Ну, наконец–то, подумал на радостях, но быстро перестроился, когда к Омберу побежали местные охранницы.

Отмахнувшись от них, профессор провёл меня с сенаторшей через всю прощадку до арки, где новый пост.

Снова несколько шлюзов, и вот она, заветная комната, смахивающая на библиотеку, а ещё на музей старинной техники.

— Это наш секретный Архив, — прокомментировал Омбер, кивая на стеллажи с ламповыми телевизорами, видеомагнитофонами, приёмниками, проводами…

Зашли за стеллажи, где стоит тумба, похоже, с подключенной техникой, уже запылившаяся. Тут и кресло напротив, куда предложил мне присесть.

Устроился я без вопросов на просиженное кресло из коричневой кожи. Сенаторша встала в сторонке, тоже озираясь, будто здесь никогда и не была.

Омбер засуетился, всё подключил, кнопки со знанием дела пощёлкал, ламповый телек включился и зарябил белыми помехами. Профессор достал прямоугольную пластиковую пошарпанную кассету из коробки с отдельного стеллажа! И вставил в магнитофон, который поскрипел минуты полторы, а затем пошла чёрно–белая картинка.

На экране темнота сменяется отдалением фигуры, а затем возникает человек, усаживающийся перед камерой. Лет сорока, вроде тёмные волосы, выразительное лицо.