В теле пацана (книга 7)

Пребывая в полнейшем шоке, смотрю на кошечек, у которым на лицах лишь умиление и счастье.

— Подождите, это мои⁈ — Ахаю.

— Твои, твои, Крис! — Слышу знакомые мужские голоса. Кажется и Гарой, наконец, пожаловал.

— А чьи ж ещё! — Восклицают и какие–то матёрые женщины. Похоже, мои тёщи!!

В недавно затаившейся толпе начинают смеяться, другие подхватывают. И вот уже весь Шестой коготь надо мной ржёт. А кошечки мои вдруг начинают плакать.

И тут до меня доходит… Две дюжины деток, все одного возраста, много светленьких, половина без ушей и хвостов, человечки маленькие! И все ж здесь.

Получается, это мои отпрыски!

Мамки идут несмело на сближение, кивают, здороваясь, и ревут. Детки расступаются послушно, пропуская моих жён.

Вот же я встрял. Это первая мысль, а следом пришла и другая. Я ж бесплодный… вроде как. Или тогда ещё мог⁈

Больно за Нелли. Она ведь не может иметь детей после того, как её покусали, это я точно знаю, потому что стрелял в неё постоянно. И ничего не выходило.

Но тут без проблем залетели. А не подстава ли? Даже стыдно спрашивать. Да и фелисы в таком деле не лгут. Они не умеют, я по взглядам раскосым вижу. И начинаю, наконец, чувствовать некое особое счастье.

А ещё стыд. За то, что не уделял им время. За то, что оставил. За то, что выросли они все без моей заботы. Но при этом ни одна детская мордашка не выглядит обиженной. Они просто ждали и надеялись, что их папаша когда–нибудь явится. Уверен, фелиски им пели, какой я хороший, какой сильный, что я герой Вита. Что у меня слишком много благородных дел.

Кошечки обниматься идут с хвостами распушившимися, всех красоток помню. Раньше были милые и нежные, а теперь ещё и женственности прибавилось, мышц, да и сексапильности. Из всех хозяюшек даже три в касту воительниц перешли, в костюмах кожаных минимальных обниматься лезут. Уффф, а хороши. Их вперёд и пропускают другие мои жёны.

Ещё пять–десять минут обнимаемся, и вот уже вся площадь ревёт крокодильими слезами. Только дети ещё держатся, им весело.

Двадцать пять отпрысков: четырнадцать мальчишек и одиннадцать девчонок, из которых две — близняшки! Я — папа, охренеть!

— И чего она молчала? — Рычу в сердцах на своих жён, имея в виду Нелли.

Она ж знала, сто процентов знала, но молчала.

— А вы⁇ Почему не отправили весточку⁈ — Ворчу на кошек, держа на одной руке человеческую девочку, на другой фелисочку. Гладят меня доченьки по волосам лапками крошечными нежными, смотрят заинтересованно.

Нет сил злиться. Крошечки такие. Просто лапочки…

Опускают глаза жёны, даже воительницы поникшие теперь стоят.

— Неужели она запретила⁇ — Ахаю.

Снова молчат, одна кошечка едва заметно кивает.

— Меня, меня! — Кричат, все хотят на руках посидеть.

— По очереди, ваше высочество, — слышу от воительниц.