Вечный воин

Мы подтянулись к ней вплотную, не надо было даже «ворон» опускать.

На этом раз я первым ступил на борт приза и сразу заглянул в трюм. Вдруг опять ошиблись, и придется гнаться за следующей? И облегченно вздохнул: она таки везла дюжину боевых коней. Я спустился в трюм, быстро осмотрел их. Девять жеребцов и три мерина, все моложе пяти лет. После чего приказал привести навклира.

Ему было лет тридцать пять, низенький и пухленький — эдакий колобок на коротких ножках. Плутоватые карие глаза постоянно бегали, словно, если остановятся, то ослепнут или скажут правду, после чего уж точно ослепнут.

— Это твои лошади? — спросил я, собираясь узнать, где приобрел.

— Нет, я бедный человек, — ответил он и, показав оттопыренным большим пальцем правой руки себе за спину, на носовую часть либурны, добавил: — Там купец, их хозяин.

При этом зрачки обоих глаз сместились в правые углы и «залипли» там на несколько секунд. Я даже подумал, что навклир сейчас загнется из-за этого. Нет, выкарабкался, глаза опять забегали из стороны в сторону, напоминая стрелки в испорченном манометре.

У купца — пожилого здоровяка, который неплохо бы смотрелся в армии — глаза не бегали, а прямо таки излучали счастья видеть меня.

— Откуда лошади? — спросил я.

— Из Лариссы, — ответил купец.

Это македонская столица коневодства. Не лучший вариант, но приемлемый.

— Они дорого стоили, — сказал я. — Значит, и за тебя получим немало.

— За меня заплатят двести солидов, — предложил он.

— А триста? — насмешливо поинтересовался я.

— Я не настолько богат… — начал было купец, потом вздохнул тяжело и изрек смирено: — Ладно, триста.

Я забрал его на марсильяну, поскольку думал, что купец второй по ценности из захваченной добычи. На либурне остался Менно с десятком воинов, чтобы присматривать за призом. После чего мы пошли на веслах против ветра к первой захваченной либурне.

Оказалось, что я зря отнесся пренебрежительно к ее грузу. Везла либурна рулоны шелковой ткани разных цветов, включая пурпурный. Последние, скорее всего, изготовили где-то в Средиземноморье, покрасив белую ткань. Хотя допускаю возможность, что какой-то отчаянный купец отвез пурпурную краску в Китай (не знаю, как он сейчас называется) и на вырученные деньги купил выкрашенные ей ткани и привез в Восточно-Римскую империю или, что скорее всего, в этом процессе участвовали несколько купцов, и каждый наварился на своем этапе.

— Где хозяин груза? — спросил я старого трусливого навклира.

— Там же, — ответил он.

— Где там же?! — злясь на его тупость, гаркнул я.

— На либурне Феофана, — проблеял старик дрожащим голосом.

Этот купец чуть и меня не развел, как лоха. О чем я и сказал ему, вернувшись на марсильяну.