Вегетация

Маринку ещё мутило, и Митя готов был в любой момент поддержать её. Вдали в створе долины клубились дымы завода, долетел свист маневрового тепловоза. Митя оглянулся на дом, из которого они вышли. Развалюха развалюхой, ничего особенного. Мертвец, который в этом доме врос в куст смородины, сейчас показался невозможным кошмаром. Впрочем, на Егора Лексеича клумбарь не произвёл такого впечатления, как на Митю или тем более на Маринку. Егора Лексеича волновало другое. Алабай — он из городских «спортсменов». Вот почему он охотился за Харлеем. «Спортсменам» всегда не хватает Бродяг.

Возле мопедов Егор Лексеич потрепал Маринку по спине:

— Присядь, Муха. Переведи дух. С дурной башкой за руль нельзя.

Вытирая рот ладонью, Маринка послушно села в траву на пригорке.

— Егор Алексеич, — обратился Митя. — А кто эти клумбари?.. Или что они?

Егор Лексеич пожал плечами:

— Ну… если Бродяги — люди-мутанты, извини, конечно, то клумбари — мертвецы-мутанты. Вся эта зелень как бы пролазит в них, и они вроде как того, немного оживают. Иногда шевелиться могут. И с вопросов отвечают, если вопросы простенькие.

Что-то там на мозгах у них ещё мерекает.

Егор Лексеич направился к своему мопеду и принялся рыться в подсумке.

Митя заметил на обочине полынь, сорвал веточку и пошёл к Маринке.

— Разотри пальцами и нюхай, — он подал веточку и сел рядом с Маринкой.

— Я навигатор с квадрика сниму, — предупредил Егор Лексеич, доставая отвёртку. — Подождите минут десять.

Он пошагал обратно за ворота.

— А ты чё не блюёшь? — сердито спросила Маринка, нюхая полынь. — Дядь Гора — он бывалый, а ты ведь раньше клумбарей не видел.

Маринке было стыдно, что она не вынесла мерзкого зрелища.

Она воображала себя крутым бригадиром, но оказалась зассыхой, слабачкой. От обиды на себя она готова была обозвать Митю мутантом и выродком, если он проявит своё превосходство и посмеётся над ней, над глупой девкой.

— Да я всё это как-то иначе воспринимаю, — виновато улыбнулся Митя.

— Как? — с вызовом спросила Маринка.

— Война, то есть наше воздействие на среду, в итоге очень усложнила экологию, — Митя тщательно подыскивал слова для Маринки. — Взаимосвязи в биоценозах усилились в такой же степени, в какой ускорился рост растений.

Как результат, изменились и наши отношения с природой. Я понятно говорю?

— Всё понятно, я ж не дура.

— Нам неизвестно, что случилось… Точнее, неизвестно мне, — поправился Митя. — Однако же ясно, что разные клумбари, Бродяги, чумоходы — только внешние проявления новых феноменов жизнедеятельности биосообществ. Да, они пугают профанов. Но я-то не профан, хотя память у меня заблокирована. И для меня всё это — не колдовство, а всего лишь форма вегетации. Вот так.