Вегетация

 — А я, значит, отсосу? Мне тоже всего надо. Меня Кардан на Банном обул. Последний хуй без соли доедаем.

— Скажи, что тебе взять с Уфы, я звякну Мишане, он загрузит, — пообещал Татауров. — Алёну пришли со списком.

Егор Лексеич давно заметил, что Татауров бьёт клинья под Алёну. Вот и сейчас прямо у него под носом чего-то выкружить хочет.

— Лады, — мрачно согласился Егор Лексеич.

Настроение у него испортилось. Точнее, испарилась безмятежность, и на душе стало тревожно. Вроде всё мирно вокруг, птички чирикают, тарахтит погрузчик, по небу плывут облака со слепящими краями, но где-то в лесах за станцией затаился Алабай.

Он всегда был как бы на периферии зрения, но Егор Лексеич постоянно натыкался на его следы. Алабай не просто ухлопал Харлея. Он явно что-то задумал и к чему-то готовится…

Красно-жёлтая мотриса укрылась в тенёчке — под ветвями раскидистых тополей, что выросли на откосе насыпи. Отпыхиваясь, Егор Лексеич поднялся к дверям мотрисы и постучал. Автоматические двери, помедлив, разъехались.

В светлом салоне было прохладно — работал кондиционер. Егор Лексеич угодил как раз к завтраку.

Ароян — лысый, поджарый, спортивный — сидел за столом с каким-то чернявым парнем, вроде тоже армянином. Завтрак у них был городской: глазунья с беконом, малина в сливках и кофе. Вкусно пахло свежей выпечкой. Ароян отложил вилку с ножом, поднялся и поздоровался.

— Рад видеть, Егор Алексеевич, — сказал он. — Знакомься, это мой сын Альберт. Присаживайся. Будешь что-нибудь? Алик принесёт.

Парень вежливо встал, пока Егор Лексеич усаживался.

— Ну, кофию разве что, — по-деревенски закряхтел Егор Лексеич. Он решил изобразить доброго дядюшку-простака — эта роль ему всегда удавалась.

 — Наследника обучаешь, Геворг Агазарыч? Правильное дело.

— «Наследника обучаешь» сильно сказано, — с лёгкой грустью улыбнулся Ароян. — Алик, увы, моему делу не продолжатель. Он просто навестить меня приехал, а бизнес его не интересует. Он наукой занимается, социологией.

— Антропологией, папа, — поправил Алик, заряжая кофемашину.

— Вот оно-то, — огорчился и Егор Лексеич. — Ну, а нам деваться некуда…

Алик поставил ему чашку кофе.

— Я к себе пойду, пап, не буду мешать, — сказал он.

Егор Лексеич заворочался, собираясь приступить к делу.

— Слушай, Геворг, — понизив голос, заговорил он, — у меня нарисовалась большая партия. Хочу привезти тебе хлыстов триста — пятьсот.

— Ты? — вздёрнул брови Ароян.

Егора Лексеича даже покоробило его изумление. Обычная партия была в тридцать — пятьдесят брёвен, однако он, Типалов, — один из лучших бригадиров, если не самый лучший, так неужели он не перевыполнит норму в десять раз?

— А чем я плох, Геворг?

— Да нет, извини, — спохватился Ароян.