Вегетация

Она властно звала к себе сквозь любые расстояния, как перелётных птиц зовут неприкаянные просторы полярного океана. Митя шёл к ней — и почти пришёл.

А во дворе пятиэтажки за деревьями — совсем рядом — тихо стоял другой мёртвый чумоход с огромным зубастым колесом ротора.

Город Межгорье (III)

— Нету ничего! — с облегчением выдохнула Маринка.

Они осмотрели здесь всё самым внимательным образом. Взрытые следы от мотолыги. Ямины с травой — явно следы харвера. Чумоход с ротором сдох: ему выдрали движок, он даже не довернул своё колесо до горизонтального положения. И нигде нет крови, не говоря уже о трупах.

Точнее, о трупе Серёги.

— Похоже, Егор Алексеевич успел атаковать чумоход ещё до того, как тот атаковал мотолыгу, — сказал Митя. — Обошлось без жертв. Но где люди-то?

Маринка повертела головой: чумоход, гаражи, тополя, пятиэтажка…

— Я думаю, катаются по городу, нас ищут. Тебя-то дядь Гора не бросит.

Конечно, Егор Алексеевич не бросит Бродягу. Бродяга ему нужен.

— А тебя? — спросил Митя.

Маринка насмешливо фыркнула.

Митя уже не удивлялся. Здесь так принято. Маринка, например, без колебаний бросила его там, на лестнице, когда за ними гнался рипер, и потом не испытывала никакой вины.

А сам он не испытывал гнева. Потому что здесь не этика. Здесь, как сказал Алик Ароян, антропология.

— Что будем делать дальше?

— Пойдём на станцию Межгорье. Дядь Гора говорил, что место встречи — там. Город-то маленький. За час допрём.

Маринка вспомнила карту города. Слева — река, внизу — железная дорога, справа — Ямантау, сверху — лес. Всё понятно.

— Железка город с юга подрезает. Надо на юг.

Митя прищурился на низкое облачное небо:

— В наших широтах солнце днём стоит на юге.

Но я солнца не вижу.

— Вон там юг, — без сомнений махнула рукой Маринка.

Забросив автомат за спину, она пошагала первой; Митя — за ней.

За линией гаражей куда-то вдаль вытянулась заросшая деревьями улица. В заброшенном городе не было тихо: чирикали птицы, изредка в кронах шумел ветер, под ногами похрустывали сухие ветки. Люди ушли из города, а жизнь осталась. Маринка искоса поглядывала на Митю. Она чувствовала, что Митя загрузился какими-то мыслями. Наверное, всякую хрень про неё думает.

— Ты чё, обиделся, что я на лестнице того?.

. Свинтила, короче.

— Нет, я не обиделся, — честно признался Митя.

— Обиделся-обиделся.

Эгоистичная и самолюбивая Маринка не собиралась признавать свою неправоту, её просто напрягало Митино молчание. Митя решил сменить тему.

— А почему рипер меня испугался?

— Потому что ты Бродяга.

— Чумоходы боятся Бродяг?

— Откуда я знаю? Ты же мутант, не я.

— А твой Харлей о таком рассказывал? — осторожно спросил Митя.

Упоминание Харлея Маринку не тронуло. Был Харлей — и сплыл.