Вегетация

А лучший способ осмыслить — проговорить.

— Лес — это фитоценоз, сообщество растений, — терпеливо сказал Митя. — В единое целое его объединяют грибы. Их грибница, которую ошибочно считают корневой системой, называется мицелий. Это такая сеть из тонких ниточек — гифов. Огромная сеть. Мицелии срастаются друг с другом и с корнями деревьев, транспортируют питательные вещества и проводят электрические сигналы. Тот пень, — Митя кивнул, — живёт лишь потому, что фитоценоз подкармливает его через корни, к которым приросли гифы здешних мицелиев. В обычном лесу фитоценозы существуют на саморегуляции.

А в селератном лесу все процессы регулируют коллигенты — альфа-деревья, по-вашему — «вожаки». Они — как спинной мозг фитоценоза.

Маринка молчала, слушала.

— Срубая «вожака», мы лишаем фитоценоз организации, — продолжал Митя. — Но она, судя по всему, восстанавливается через один-два сезона, когда другое дерево становится «вожаком». Причина — селератное облучение. Оно придаёт грибницам небывалую жизнеспособность и активность. Обычный гриб-симбионт потребляет до трети питательных веществ, вырабатываемых деревом, а селератный мицелий, несомненно, гораздо прожорливее и мощнее.

Так что селератный лес — новая, небывалая биоформа фитоценозов.

Митя и сам слушал себя как постороннего человека. Память открылась, изливая объяснения, которых ему так не хватало. Вот что он исследовал в миссии на объекте «Гарнизон»! Вот что исследовал «Гринпис», который был врагом для всех тех, кто желал, чтобы селератный лес считался просто лесом.

— Селератный лес обладает собственной волей! — потрясённо сказал Митя.

Маринка, конечно, понимала, что такое воля.

И понимала, что у леса, обречённого на безжалостную вырубку, воля будет недоброй. Но рядом с Митей всё это показалось ей почему-то совсем не страшным.

— Лады, — заявила она как дядь Гора. — А что нам с тобой сейчас делать?

На станции Межгорье уцелели три пути, через которые были перекинуты ржавые решётчатые фермы на бетонных столбах, а ещё безглазые светофоры в траве, выпотрошенные релейные шкафы и местами проваленный замшелый перрон. Никто из бригады не пожелал ехать с Серёгой.

— Лучше покушать приготовим, а они сами придут, — сказала Алёна.

Но Егор Лексеич одобрил Серёгину затею с поисками:

— Два часа тебе даю, Серёжа. Не найдёшь — возвращайся.

Никакого умного плана у Серёги не имелось, он собирался просто гонять по улицам Межгорья, надеясь встретить Маринку. Ну, и Митяя тоже, хотя так-то — хрен с ним. Как-нибудь сам выберется. Дошёл же он до Магнитки…

Движок ревел. Бризоловой выхлоп бил толстой струёй. Мотолыга плавно качалась на скорости, и на груди у Серёги болтался бинокль Егора Лексеича.