Вегетация

— Неубедительно, Серёжа, — покачал головой Егор Лексеич.

— На хера Бродяге вообще к Алабаю? — рассердился Серёга.

— А чего Митрий хочет? — терпеливо разъяснял Егор Лексеич. — Чтобы ему вход с «Гарнизона» указали. Напиздишь Алабаю, что тебя, Митрия то есть, бригадир силком удерживает и не даёт вход искать. Можешь добавить, что тебе твой брат ебало разбил с ревности.

Егор Лексеич ухмыльнулся, а Серёге будто плеснули в лицо водой.

— А если всё же спалюсь? — помолчав, спросил он о главном.

Егор Лексеич закряхтел:

— Плохо мне будет, Серёжа. Придётся за тебя Алабаю выкуп давать.

— И сколько заплатишь?

— «Вожаками» заплачу. Сколько сторгуемся.

Об этом Егор Лексеич, разумеется, тоже успел поразмыслить. И никакого выкупа за Серёгу он давать не намеревался. Егор Лексеич уже твёрдо решил, что Серёга в бригаду не вернётся никогда. Хороший он парень, Серёжка-то, жаль его, мог бы Холодовского заменить, но так уж получается. Лучше, если Муха останется с Бродягой, а Серёжка не встрянет никому поперёк дороги.

Серёга вглядывался в лицо Егора Лексеича — честное, доброе, мужицкое, даже какое-то отцовское — и чуял недоброе. Слишком уж всё удобно для него. Только ляг в этот уютный гробик, а потом уже не вылезешь, и закопают.

И Егор Лексеич тоже уловил подозрение в Серёгином молчании.

— Ты мне помоги, а я тебе помогу, — сердечно сказал он, понизив голос. — Митрий у нас человек временный, а Муха — она глупая. Вот вернёшься, и я тебя с ней сведу. Она же бригадиром хочет быть. Ну, я и организую ей бригаду, если замуж за тебя выйдет. Мне такой зять, как ты, очень даже с масти.

У Серёги всё внутри словно завертелось на палке. Вкрадчивое унижение от Егора Лексеича было хуже удара в лицо. Митька с Маринкой, значит, сам всё замутить может, с ним Маринка и забесплатно готова, а Серёгу, мудака недоделанного, с ложечки кормить надо? Ему с Митькой соперничать не по зубам, да? Он ни на что не годен, ему девчонку на верёвке приведут, как козу? Дядя подсуетится!.. Вот как Типалов о нём думает?..

Егор Лексеич понял, что совершил ошибку.

— Всех покупаешь, Лексеич, или только долбоёбов? — оскалился Серёга. — Не пойду я к Алабаю! Сам иди!

Он встал, уронив стульчик, спрыгнул с перрона и пошагал в лес.

Уже наплывало утро: тёмная туша горы контрастно отсекла яркую синеву оживающего неба, а лучи солнца из-за горизонта алым светом озарили снизу неровные днища плоско распростёртых облаков. Сумрачно-бесцветный лес зазвенел птичьим щебетом. Над путями заброшенной станции плыла дымка.

Егор Лексеич неподвижно сидел на своём раскладном стульчике, и в душе его корёжило от злости. Серёга сорвался с крючка… Но Егор Лексеич знал: он всё равно заставит этого парня сделать то, что нужно ему, бригадиру.