Вегетация

Лишь бы потом отпустили и вход к учёным показали. Алабай — он же не врёт, как Лексеич?

— Он никогда не врёт, — заверила Вильма, думая о своём.

Серёга протянул ей телефон.

Вильма ушла за деревья — стеснялась говорить с Алабаем при чужаке, и Серёга просто ждал. Вильма вернулась раскрасневшаяся, счастливая. Серёга подумал, что Алабай напел там ей всякого, она и разомлела. Как всё-таки бабы устроены? Почему ради своих мужиков готовы на что угодно? А мужики их просто имеют… Вильма — дура. Ничего хорошего её не ждёт. Но он, Серёга, делает дело не со зла. Ему нужна Маринка. Он не виноват. Его тоже имеют.

— Алабай сказал посидеть пару часов здесь, — сообщила Вильма. — Потом он пришлёт маршрут.

— Приготовит нам проверочку на пути? — предположил Серёга.

Вильма пожала плечами: почему бы и нет? Ей это было безразлично.

Они сидели в траве на опушке и молча наблюдали, как меркнет вечер. Тень от леса наплыла на поляну, затопив развалины, глыбы бетона, деревца и харвер; потом тень поползла вверх по склону, и сосны там гасли как свечи. Вскоре в смугло-сиреневом небе осталась лишь длинная золотистая черта — так горел высокий гребень Ямантау. А на поляне заклубилась дымка. Выпала роса.

Наконец телефон у Серёги звякнул: прилетел обещанный Алабаем трек. Серёга раскрыл на экране карту. Маршрут оказался совсем коротким — пару километров. От развалин, где находились Серёга и Вильма, до каких-то других развалин. Алабай не выдал местоположение своей базы. Он хотел встретить беглецов на нейтральной территории, убедиться, что Вильма сказала правду, и лишь после этого отвести гостей к себе. Разумно, согласился Серёга.

— Пойдём, — распорядился он, вставая.

Даже в сумерках Серёга определил, что они идут по заброшенной дороге. Когда-то она соединяла выходы из объекта «Гарнизон». Заросшая кустами и папоротником, заваленная упавшими деревьями, дорога тянулась вдоль южного склона Ямантау. Лес тихо шумел, словно освобождался от чего-то — выпускал на волю своих ночных чудовищ. В небе висел острый месяц. Серёга светил перед собой фонариком из телефона. Луч выхватывал то погребально-пышные перья орляка, то еловые лапы, то мученический излом коряги. А всё остальное вокруг превратилось в разную непрочную темноту: понизу она была зыбкая, как вода, справа и слева напоминала нагромождение бесформенных лёгких глыб, а над головой мощно взлетала бесплотными массами. Твёрдым и неподвижным было только мелкое, блистающее крошево звёзд.

Вильма шла вслед за Серёгой — и вдруг толкнула его в спину.

— Стой! — почти беззвучно крикнула она. — Кто там, впереди?..

Серёга тотчас присел и выключил фонарик.

Глаза потихоньку привыкали к мраку. И потом Серёга различил впереди силуэт человека.