Вегетация

Тонкие ноги харвера мелькали мимо окошек «танка» стальными молниями.

У «танка» ещё уцелела водительская кабина. Егор Лексеич берёг её на сладкое, ведь там сидел сам Алабай. Егор Лексеич ощущал мощь харвестера, будто собственную мощь, наслаждался своим гневом и торжеством возмездия. Как этот городской говноед посмел пойти залупой против него, бригадира Типалова, который столько лет царил в этих диких лесах?..

Егор Лексеич уже занёс над кабиной «танка» тяжёлый чокер — карающий меч своего правосудия. Алабай не стал дожидаться рокового удара. Откинув дверь кабины, он выпрыгнул наружу, упал, сгруппировавшись, и перекатился в сторону, уворачиваясь из-под ног харвера. Вслед за Алабаем метнулся его рыжий пёс — и тотчас угодил под стопу комбайна: за стопой на вдавленных камнях вспыхнуло кровавое пятно. А на кабину рухнул сверху раззявленный чокер. Брызнуло стекло прожекторов; чокер пробил крышу, скомкал в горсти и кресло водителя, и колонку управления и вырвал всё с потрохами.

Дизель «инженерного танка» продолжал работать, но правую гусеницу заклинило. «Танк» по инерции ещё промчался вперёд и затем начал медленно поворачивать вправо, словно закрутился на месте от нестерпимой боли. Возле правого борта нагребало вал из каменных обломков — и наконец этот вал остановил слепое движение могучей машины. Двигатель заклокотал в агонии, подавился и умолк. Из кривой дыры моторного отсека пополз синий дым — будто отлетающая душа механической твари. «Инженерный танк» сдох.

Лощину затопила взрыто-белёсая полоса пыли — след от сражения машин. И в светлой мгле смутно обрисовался тёмный силуэт мотолыги.

Щебёночный завод (V)

Время, оказывается, не застыло на месте, и солнце сдвинулось под уклон небосвода. Оно ещё не начало краснеть, но отяжелело, и всё вокруг обрело свою тень — каменные глыбы, машины, люди. Восточные склоны холмов стали рябыми, и выявилась фактура отвалов — их сыпучесть, выпуклость, объём.

Изуродованный «инженерный танк» покрылся налётом осевшей пыли, словно бы уныло проторчал в этой лощине уже сотню лет. А харвер выглядел как новый: технологичный, сложный, отсвечивающий гладкими корпусами из ситалла. Это были машины разных поколений — грубая и варварская механика против тонкой и жестокой электроники, и не мудрено, что «танк» проиграл.

Война бригадиров завершилась разгромом Алабая. Дело было не в гибели «танка». У Алабая осталось всего два бойца плюс Вильма и Щука. С таким войском не повоюешь. Егор Лексеич сам удивился, как мощно он расправился с противником — разбил наголову. Что значит опыт. Понторез Алабай связался с тем, кто ему не по зубам.