Вегетация

Серёга понял, что они уже выбрались на заросшую просеку, которая ведёт от портала с железнодорожной веткой к выходу из объекта «Гарнизон». До той башни с лестницей, где его с Вильмой встретили «спортсмены», сейчас рукой подать… Однако на дальнем конце лесной галереи во тьме вдруг обозначились отдельные деревья — ёлка, две сосны, что-то лиственное… Серёга сообразил, что видит рассеянный свет фонарей. Это погоня. Алёна не отстанет, пока не отомстит за убийство сына. А Фудину с Калдеем и алабаевцам плевать на всё. Они выбрали служить Алёне. Что она прикажет, то и сделают. Они — бригада.

— Как они прочухали, куда мы идём? — спросил Серёга сам у себя.

— А куда ещё меня тащить, Серый? — угрюмо ответила Маринка.

Ну да, ясное дело… У них же алабаевцы, которые тут всё знают.

На склоне Ямантау шумел ветер. Над просекой быстро пролетела какая-то мохнатая птица. Деревья лепились зыбкими громадами мрака, сливались друг с другом, сплетаясь ветвями, и тихий шелест перетекал с громады на громаду, как вода переката по гладким камням. Под луной серебрились перья папоротника. Косо поваленные стволы словно стягивали на себя напряжение, ведь лес, как грозовая туча, был полон энергии: он жил, менялся, желал чего-то и потаённо двигался внутри себя, отвечая миру на своём неведомом языке.

— Серый, уходи с Матушкиным без меня, — попросила Маринка.

Глаза её чернели обречённостью.

— Чё за хуета? — рассердился Серёга.

Маринка кусала разбитые губы.

— Нас всё равно не пустят на «Гарнизон»… Щуку же не пустили.

— Щука — воровка, а мы нормальные!

— Им-то, городским, откуда знать?

— Оттуда, что мы тебя притащили, не бросили! Мы не гнильё!

— Да насрать им на это.

Серёга видел, что Маринка потеряла надежду. Нет, так нельзя. Неважно, что от Маринки сейчас ничего не зависит: надежду всё равно терять нельзя.

— Если городские с того бункера такие же, как Митрий, то они нас пустят! — убеждённо поддержал Серёгу и Матушкин. — Митрий бы пустил!

Маринке хотелось сказать Витюре что-нибудь презрительное — так всегда ему отвечали, однако из-за Серёги она сдержалась. Она не верила в городских. Да, Митька вроде был хорошим… Но «спортсмены» тоже были городскими.

— Может, Митька пустил бы… — Маринка спрятала глаза от Серёги. — А может, и нет. У него свои заморочки были. Чего вы тут запели про него оба?

Серёга присел перед Маринкой на корточки — как перед ребёнком.

— Митяй за нас с тобой погиб, Маришка! — проникновенно произнёс он.

Это не укладывалось у Маринки в голове, и Маринка упрямо молчала.

— Он за мной к Алабаю пришёл. Там, на отвалах, он говорил, что твой дядя нас грохнет с конца командировки.