Вегетация

— Можно так, Витюра… — заговорил Серёга. — Я переберусь на ту сторону и шугану их. Они за мной погонятся. Я их уведу, а ты Маринку наверх тащи.

— Как уж карта ляжет… Но ты ведь не бросишь Маринку?

Матушкин пошевелил щетинистыми морщинами.

— Серый, я к городским хочу жить уйти. Прицеплюсь к этим учёным, и они меня заберут с собой. А без раненой девки кто мне там откроет?

— Жопа ты хитрая, — горько усмехнулся Серёга.

— Да чё такого-то? — даже обиделся Матушкин.

Серёга согласился: а чё такого? Матушкин, крыса позорная, помогал ему ради себя, а не ради Маринки… Но ведь всё равно помогал.

— А на хера тебе на город? — напоследок поинтересовался Серёга.

Матушкин смущённо заёрзал:

— Ну… Митрий сказал, что я талант… И в городе нужны такие, как я.

— Ох, бля-я… — тихо простонал Серёга. — Чё, правда ты из-за этого?

— Иди на хуй! — разозлился уязвлённый Матушкин.

Договорить не удалось: по ним вдруг хлестнул бешеный крик Алёны:

— Башенин, стоять!.. Вон он!.. Стоять!..

Серёгу подбросило, он стиснул автомат, ещё миг — и врежет огнём.

Однако Алёна, застыв у башни с лестницей, смотрела вовсе не туда, где прятались Серёга, Маринка и Матушкин, а совсем в другую сторону, и длинные лучи фонарей ворошили опушку на дальнем конце поляны.

— Вон он! — опять крикнула Алёна.

— Морок увидела… — злорадно догадался Серёга. — Меня — мороком…

Алёна побежала к лесу прочь от лестницы, бойцы — за ней.

— Стреляйте по гаду, ребята!.. — кричала Алёна.

Пара автоматных очередей вслепую вспорола заросли: бойцы не видели чужой морок. А поляна под бетонным утёсом опустела. И это был шанс!

— Витюра, Маришка, стартуем!.. — не раздумывая, скомандовал Серёга.

Вместе с Матушкиным он подхватил Маринку, и втроём, пригибаясь, они бросились через поляну к лестнице. Серёга и не представлял никогда, что можно бежать одновременно так быстро и так медленно. Ржавая лестничная башня качалась впереди, похоже не приближаясь ни на самую малость. Для Маринки каждый шаг был словно удар штыком в ногу, но Маринка терпела. Поодаль в лесу метались и скрещивались лучи фонарей, трещали автоматы. Над Ямантау, как маятник, шаталась луна. Башня толчками увеличивалась в размерах: росла вверх, раздвигала пролёты, расправляла ржавые балки.

Они добежали, и Маринка ухватилась за стальные перила, почти упала на них. Серёга безжалостно подтолкнул её дальше:

— Маришка, не тормози…

Захлёбываясь стоном, преодолевая боль, Маринка принялась отчаянными рывками втаскивать себя на ступеньки — одну за другой, одну за другой.

— Серый, ты давай с ней! — жарко прошептал Матушкин и взял автомат наизготовку. — А я снизу прикрою, если что!..

Над их головами угловатыми изломами воздвигались два стальных этажа — четыре марша лестницы.