Вегетация

Пока переставит каждую, человек со своих двоих втопит как ракета.

В сумерках, что наползали на поляну, даже ближний чумоход сложно было рассмотреть в подробностях. Над травой рисовался только общий контур машины: переломленный позвоночник, развороченный взрывом моторный отсек, острые углы вздёрнутых коленей, дырявая кабина и стрела с бессильно раззявленным челюстным захватом.

— Саня, давай решётку разворачивать, — позвал Типалов Холодовского.

Верхнюю панель интерфератора можно было перекинуть на шарнирах в сторону, будто обложку книги. Рядом с бортом вездехода появлялось защищённое пространство. Этот участок вполне годился для лагеря.

— Дядь Егор, пусти посмотреть на чумоходы! — взмолился Костик.

— Куда ты! — испугалась Алёна. — Там радиация!

— Мам, да у меня ещё пятьдесят часов! — Костик потряс рукой с таймером на запястье. — Чё ты вечно ничё не даёшь?

— Поздно, Константин! — строго произнёс Егор Лексеич. — Темнеет уже. Завтра сам всё покажу. Тут не только эти два, в лесу ещё несколько штук есть.

— Да вы чё? — разозлился Костик. — Вон же они!

— Тебе бригадир запретил!

— Я у него не работаю! Я без вашего разрешения пойду!

— Алёна, уйми своего углана! — рявкнул Егор Лексеич.

Ему не нравилось, когда в командировке своевольничают, даже если и безвредно. Дело было не в том, что покушаются на власть бригадира, а в том, что тревожат лес. Лес — это дикий зверь. И его лучше не дразнить.

— Ну-ка тихо! — зашипела на сына Алёна. — Или никогда больше тебя с собой не возьму!

— Да и не бери, на хуй надо! — обиженно крикнул Костик. — Я всё равно схожу ночью, когда вы задрыхнете!

— Обосрёшься — не возвращайся, — предупредила его Маринка.

Их запрограммировали выкопать котлован определённых размеров, и они взялись за дело, а потом котлован стал не нужен и эти машины оказались просто брошены. Забыть о них было дешевле, чем разбирать и утилизировать.

— Китайцы всегда так делают, — пояснял Серёга. — У них все машины как гондоны одноразовые. А мы для них — помойка.

Но машины продолжали работать. Сошедшие с ума от радиации, они копали котлован за котлованом с бессмысленным механическим упорством.

— Штук десять уже выкопали! — хохотнул Серёга. — Один котлован роют — а грунт в другой котлован сваливают, в предыдущий. Охереть трудозатраты!

Митя не вникал в пояснения брата.

— Это ещё что! — разглагольствовал Серёга. — Говорят, на Сибае в медных шахтах до сих пор комбайны уцелели. Под землёй-то они в натуре озверели. А возле Челябы какой-то карьер остался, и там агрегаты мрамор пилят. Никто оттуда не возвращался. Так что, Митяй, наш зоосад ещё не самый обосранный.

Митя прислушивался к своим ощущениям. Что в нём изменилось?..