Вегетация

Калдей плюхнулся брюхом на капот транспортёра и, дёргаясь, пополз наверх.

Холодовский ударил по риперу очередью. Механическая зверюга упала как подкошенная, а затем, точно в агонии, неестественно выкрутила задний корпус, махнув парой согнутых ног, и волшебным образом опять поднялась как ни в чём не бывало — будто умерла и мгновенно воскресла. Холодовский хотел выстрелить снова, но его автомат сухо щёлкнул: рожок опустел.

Из других кустов внезапно полез второй рипер, он водил перед мордой манипулятором с пилой и волочил на себе угловатый кусок оконной рамы. Над бронированным бортом мотолыги вырос Матушкин — растерянный, но с автоматом в руках. Он завертелся, не зная, куда стрелять, и принялся палить куда попало; автомат у него плясал; торопливые очереди вспарывали кусты и барабанили по заборам. Понятно было, что толку от Матушкина нет. А на дороге появился ещё и третий рипер, и он тоже устремился к мотолыге.

В мотолыге имелось достаточно оружия, чтобы отбиться, вот только отбиваться там никто не умел, а Холодовского и Егора Лексеича риперы от машины отрезали. И Егор Лексеич закричал бригаде:

— Живо все обратно! Уходим!

Повторять ему не пришлось: бригада посыпалась из мотолыги на дорогу.

Фудин суетился возле Типалова, желая пригодиться — но без риска.

— Там коттедж кирпичный! Я поведу их! — предложил он.

— Веди, — отмахнулся Егор Лексеич.

— За мной! Все за мной! — по-командирски завопил Фудин и помчался к ближайшим воротам в заборе.

Оглядываясь на Егора Лексеича, бригада всё же побежала за Фудиным — Калдей, Талка, Алёна, подгоняющая Костика, Матушкин и Маринка.

— Молодец, Алёна! — подбодрил Егор Лексеич. — Муха, не отставай!

Два рипера с лязгом и клацаньем уже взбирались по борту мотолыги.

Холодовский менял рожок на автомате.

— Давай за всеми, Лексеич, — сказал он. — Я прикрою.

Коттедж, который присмотрел Фудин, был большим и двухэтажным, с черепичной крышей. Стены его понизу оплела жимолость, цепляющаяся за фигурные карнизы. Во дворе высились сосны, в зарослях акации ржавел легковой автомобиль, из малинника высовывалась резная деревянная беседка.

Егор Лексеич добрался до коттеджа предпоследним, а последним был Холодовский. Он задержался в воротах, чтобы оценить обстановку на улице. Риперы не намеревались прекращать атаку — они не потеряли людей из виду. Тварь с оконной рамой на загривке не успела к мотолыге и сразу двинулась к воротам коттеджа. Две другие твари, с лязгом топчась в отсеке транспортёра, примерялись, как им выкарабкаться наружу, и пытались изнутри пропилить броневые борта: из мотолыги доносился скрежет пил. Холодовский решил пока не стрелять — надо беречь патроны, другого рожка у него не было.