Вера в ближнего

— Так говорю же, я не уверен, что этот тот самый Читер, который разнес базу Чертей, — изменившимся голосом начал оправдываться «проектор». — Мало ли Читеров на белом свете? У придурков это популярный ник.

— А ты покажи, и мы поймем, — настаивал на своем требовательный зритель. — Здесь теперь каждая собака его приметы знает, не ошибемся.

— Ну как хотите. Вот, смотрите.

И на зеленом полотне палатки загорелось новое изображение.

И первое, что совершил, — скривился. Не так уж много времени прошло с тех пор, как был сделан этот мысленный снимок. Но разница между тем, кем он был тогда и кем является сейчас, — колоссальная. Будто годы прошли. Или даже десятилетия.

И дело здесь не в разнице характеристик, выстраиваемых Системой. Это как, будучи взрослым вороном, смотреть на желторотого птенца, выпавшего из гнезда, и с удивлением осознавать, что это ты и есть. По одному взгляду понятно, что это обычный придурок, судорожно пытающийся вписаться в реалии Континента.

И можно на что угодно поспорить, что получается это у него скверно.

«Проектор» указал на изображение:

— Вот этот парень. Я не уверен, что он тот самый. Слышал, что какой-то тип решил пройти через весь мир всего лишь ради девки. И ник у него такой же. Но нет, не уверен. Этот слишком простенький был. И наглый. Руки распускал с одной из тех сахарных девочек, о которых я рассказывал. И которых потом покажу тем, кому интересно. Красиво покажу, не пожалеете. Я тогда сделал ему замечание. И еще с лестницы спустил. А он давай за ствол хвататься. Стаб там строгий, парни сразу его скрутили да ребра слегка помяли. Вот потому он такой красивый стоит, будто мешком стукнутый. Это я с ним на поединок забился. Он готовится к тому, что дальше будет.

— И что там было? — нетерпеливо спросил другой зритель.

— Дальше я не фотографировал, — с сожалением отметил «проектор». — Умение с длинным лимитом, все подряд снимать не получается. Я лучше пару голых девок сохраню, чем козла небритого. Но могу на словах рассказать, я это помню хорошо. Забились мы, значит, и разошлись по сторонам. Я со своим особым «глоком», штучным. Редкая пушка, реально мужская. Ну а он с какой-то хренью гейской. Чуть ли не розового цвета. Я ее потом даже поднимать не стал, западло к такому хламу прикасаться. В общем, разошлись мы, и тут команда сходиться. Ну я и пошел навстречу. А он сразу палить начал. Прям с места и начал. С восьмидесяти шагов.

— Вот так сразу? — недоверчиво уточнил дотошный зритель. — Он ведь очень похож на нашего Читера. По приметам сходится. Наш Читер не лох, лох бы Чертей так жестко не нагнул.

— А я разве похож на Черта?

— Да ты вообще непонятно кто.

— Это для тебя я непонятно кто. Если обо мне Система на весь мир не пишет, это еще ничего не значит.