Верка

Но Верке снились не их любовные приключения, а то, как они с капитаном Василием Жуковым и его батальоном форсировали Днепр. Во сне Днепр был очень похожим на Северский Донец, который протекал неподалеку. На его высоком берегу стояли немецкие танки и орудия и изо всех стволов вели огонь по штурмующему батальону. Снаряды свистели и шипели, вздымали песок и воду, разрывались рядом с лодками, осколки от их разрывов косили бойцов, те падали в воду, оставшиеся в живых гребли и стреляли, кричали «ура», матерились, выпрыгивали на берег и ползли по крутому откосу к вражеским окопам.

Верка шла впереди всех, рядом с Василием, он крепко сжимал ее руку и все время просил не поднимать голову, а сам стрелял из большого пулемета и улыбался. Потом Семен вручал им звезды Героев Советского Союза вместе с пухлыми пачками спецталонов…

Однако ярче всех Верке снился начальник милиции Коробков Владимир Петрович, которого она назвала Опером. Тогда ее подозревали в причастности к ограблению и убийству кассирши строительного управления. В кабинете, куда привели Верку на допрос, рядом с Опером сидел молоденький капитан.

Он настолько точно охарактеризовал задержанную, что в первую минуту его выступления Верка даже испугалась: этот юнец знал о ней почти все. Но неведомым чувством она вдруг уловила во взгляде Опера тоску по настоящей любви и острое желание овладеть ею. Мимолетный страх в ее душе сменился озорным желанием подразнить кудрявого красавца-подполковника. И Верка начала свою игру.

Она отвела от своих преследователей глаза и стала грустно смотреть в окно. Тело ее вздрогнуло – это внутренние слезы подняли в ней скорбь о несправедливом задержании и заодно чуточку всколыхнули ее невинную грудь, а большие глаза стали наливаться реальными слезами, превращая голубые блюдца в море загадочной красоты.

Через минуту Верка тихо рыдала и в скорби не обращала внимания на свою правую ногу, на которой чуть больше положенного приподнялась юбка и обнажилась полоска ослепительной кожи. Крупные локоны, свесившиеся на плечо, и обильные слезы, оставлявшие темные пятна на белоснежной блузке, плотно прилегающей к груди, придавали ее печальному облику сходство с кающейся Марией Магдалиной, которую хотелось и пожалеть, и крепко прижать к сердцу. Верка умела дразнить, но знала силу краткости, поэтому скоро опомнилась, поправила одежду, повернулась к своим обидчикам и с дрожью в голосе сказала, что готова понести наказание, хотя не знает за что.

Начальник милиции не был новичком: он, казалось, легко перешагнул через расставленные красавицей сети и повел допрос в соответствии с легендой капитана. Но Верка уже нащупала ключ к своей победе: подполковнику надо было дать повод встретиться с нею еще несколько раз.