Верка

Я поспешила домой, чтобы поскорее лечь в кровать, укрыться с головой, уснуть и проснуться уже светлым утром. Возле дома стояли две или три группы людей. Увидев в одной из них соседку, я подошла и спросила, что случилось. Она не ответила, только перевела взгляд на горизонт. И вдруг мне стали ясны резкие перемены, воцарившиеся в мире: небо освещалось не заревом заходящего солнца, а отблесками больших фигур, зависших над горизонтом. Сначала они показались мне четырехугольниками, потом один из них чуточку наклонился, и явно обозначилась дуга, или полукруг, я стала наблюдать за остальными – они тоже слегка покачивались и тогда просматривались их округлые формы.

Менялось и освещение: оно то усиливалось, то блекло, то было кроваво-красным, то приобретало темно-фиолетовые оттенки, то брызгало желтоватыми фонтанчиками, и в соответствии с этим менялась окраска теплого вечера. Фигур было шесть, они выстроились в ровную цепочку, которая иногда передвигалась на север, потом снова зависала, потом возвращалась в прежнее положение. Люди молчали, но вдруг тишину нарушил незнакомый голос, раздавшийся откуда-то сверху: «Это к войне!» В ответ по толпе прошел ропот, потом все затихли. А фантастические светила вдруг поднялись высоко в небо, оставив разноцветный ореол, и быстро рассеялись в бездне…

– Знаешь, Вера, я невольно думаю о том, как ты отбывала наказание в заключении.

– И что же ты видишь?

– Тебя, беременную, и твою обидчицу, задумавшую убить твоего ребенка. События происходили в грязной, вонючей камере, слева горел яркий свет – там находилась дверь. Ты спала, когда на тебя напала женщина с собачьей внешностью и стала бить в живот.

От боли и ярости ты закричала пронзительным голосом, вдруг оказалась наверху и стала душить собачью курву. Ее спасли от смерти надзиратели, вбежавшие в камеру, а тебя посадили в карцер.

– Все верно! А та женщина больше походила на матерую волчицу. Давай все же выпьем за телепатию!

Они подошли к столу, налили по полному стакану вина и, не отрывая друг от друга взглядов, осушили их.

Через десять минут начались сборы, – Антал сначала загрустил, потом что-то долго говорил Владимиру. Наконец глаза его озарились радостным светом, и он шепнул Верке: «Мы приглашаем руководство завода в ресторан на прощальный ужин!» Она хотела отказаться, так как уже давно не уделяла должного внимания сыну, но не смогла.

Более того, возвратившись домой, Верка позвонила своей подруге Катерине, работавшей теперь в обкоме КПСС, и попросила о встрече…

Ответный ужин был назначен в привокзальном ресторане, – наверно, хорошую рекламу своему заведению сделала официантка Маша, которая, без сомнения, понравилась гостям на пикнике и угодила его организаторам.