Весенний скандал

своей ответственности... словно тебе придется искупить ужасную ошибку. Не слишком романтично это звучит, особенно в нынешних обстоятельствах.

– А-а... – Мэтыо вдруг улыбнулся. – Я не романтический мужчина, милая. – Он поцеловал ее в изгиб шеи. – Но теперь я отвечаю за тебя. – Дорожка поцелуев пролегла по ее плечу. – За твою безопасность... за твое благополучие... за твою радость... и воспринимаю свою ответственность очень серьезно.

Он поцеловал ее грудь, опалив жаром губ набухшие соски. Его рука раздвинула ее бедра и легла между ними.

Стон удовольствия вырвался из ее горла, и он улыбнулся.

– Ты издаешь такие сладкие звуки, – пробормотал он, – когда я трогаю тебя здесь... и здесь... Твои крики, когда ты напала на меня...

Ее лицо вспыхнуло. Дейзи пыталась сдержаться, но в следующее мгновение он исторг из нее новый беспомощный стон:

У нее поджались пальцы, когда его губы двинулись ниже, язык тронул впадинку пупка.

Одеяло, покрывавшее его голову, заглушало его голос.

– Ты собираешься сделать... – она задохнулась, почувствовав, как он раздвинул ее колени, – ...то что уже делал?

Удивление, что он хочет заняться с ней любовью второй раз подряд, оставило ее. Дейзи почувствовала, как Мэтью нежно касается развилки ее бедер, и ослабела. Изощренные ласки его языка играли с болезненной ранкой, он поднялся выше, пока не заставил ее стонать и всхлипывать: «Да, да... здесь».

Мэтью дразнил ее со сводящей с ума деликатностью, медленно отстранялся, потом быстро возвращался... Дейзи сжала его голову бедрами, не отпуская его, и содрогалась от восторга.

Мэтью прижал ее собственным весом, не давая двигаться. Когда Дейзи пришла в себя, она лежала в его объятиях, стук ее сердца заглушал шум весеннего дождя.

Поскольку наутро большинство гостей разъезжались, обед в этот вечер был долгий и изысканный. Два длинных стола были уставлены яствами. Хрусталь и севрский фарфор сверкали в огне канделябров. Армия лакеев в обшитой золотым галуном ливрейной форме, в которой присутствовали голубой, горчичный и черный цвета, ловко скользила вокруг гостей, подавая очередную перемену блюд и наполняя бокалы.

Это был великолепный прием. Увы, Дейзи сегодня совершенно не интересовалась едой. Как жаль, что она не могла отдать должное знаменитому шотландскому лососю, парной телятине, овощным запеканкам с трюфелями. На десерт подавали роскошные фрукты: виноград, черешню, персики и ананасы. Стол украшали торты, пирожные, взбитые сливки.

Дейзи заставляла себя есть, смеяться и разговаривать как можно естественнее. Но это было нелегко. Мэтью сидел по другую сторону стола, и всякий раз, когда они встречались взглядами, Дейзи едва не давилась.

Беседа не затрагивала ни ее ума, ни души, она отвечала рассеянно.