Влюбись в меня под музыку

Но не его, а той волны эмоций, что захлестнули меня с головой.

Это слишком сильно, мощно и незнакомо. От того настолько интересно и захватывающе. Я дождаться не могу, когда мы встретимся снова. А мы встретимся. Точно-точно. Перед тем, как я вышла из такси, Марк попросил у меня номер телефона и пообещал скоро позвонить.

И я жду. Очень жду. С замиранием сердца. Ни о чём другом не думая и почти не выпуская телефон из рук. Жду день, два, три… На четвёртый начинаю задумываться о вероятности, что Марк неверно записал мой номер. Иначе, почему он не звонит? Не понимаю. Мы же так здорово пообщались, много смеялись по пути до моего дома, а ещё он постоянно трогал меня за руку, вырисовывая большим пальцем незримые узоры на тыльной стороне ладони. Кожу до сих пор покалывает в местах его прикосновений, а сердце срывается в пляс, стоит мне прикрыть веки и вспомнить серые глаза Марка, в которых чётко читался взаимный интерес ко мне.

Не могла же я себе это напридумывать, правда? Нет же. Я пусть и редкостная мечтательница, но могу определить — что реально, а что — нет. И я Марку точно понравилась. Я это видела и чувствовала. Но тогда почему он не звонит мне и не приглашает на нормальное свидание? Даже если у него мой номер записан неверно, Марк мог найти меня в соцсетях и написать там. Я же с лёгкостью сумела найти его аккаунт.

Но я не пригласила его, а только нашла, ожидая, что Марк сам добавит меня в друзья. Однако он этого не делает, даже когда появляется в сети. Ни спустя семь дней, ни спустя десять, ни спустя тринадцать дней, которые я как дура отсчитываю, всё ещё не теряя надежду получить от него сообщение или дождаться звонка.

Но ни того, ни другого я так и не получаю. Даже когда сама не сдерживаюсь и посылаю ему приглашение в друзья, от Марка не приходит никакой весточки. Он даже не одобряет заявку, и моё настроение окончательно портится.

Все последующие дни я хожу, как в воду опущенная. Выполняю все свои стандартные дела, посещаю лекции, дополнительные занятия, детдом, в воскресение иду с родителями в церковь и изо всех сил пытаюсь не проявить перед ними своего подавленного настроения. От папы это скрыть удаётся, а вот с мамой сложнее. Она постоянно спрашивает, что со мной случилось, а я каждый раз придумываю нелепые оправдания, ведь сказать ей правду я не могу. Мама до сих пор не знает, где я на самом деле была в тот вечер, когда якобы занималась докладом у подруги. И так должно продолжаться и дальше. Иначе она рассердится из-за моего обмана, обидится, а затем начнёт читать нотации о том, что мне ещё слишком рано думать о мальчиках, тем более о таких ветреных, как Марк. Учёба и мысли о будущей карьере юриста превыше всего. Другими вещами моя голова забита быть не может.