Влюбись в меня под музыку

– Теперь я понимаю, откуда у тебя столько познаний о членах, – тихо смеётся он и крепче сжимает пальцами букридер. – Я бы тоже столько знал, если бы по вечерам не только смотрел порнушку, но и читал её во всех подробностях.

– Марк! Отдай! И прекрати издеваться!

– Так разве я издеваюсь?

– Конечно. Отдай! – пытаюсь вырвать гаджет из его рук, но вместо этого оказываюсь схвачена Марком и завалена спиной на кровать.

– Нет, Мили. Ошибаешься. Я не издеваюсь, а торчу от тебя, – чувственным шёпотом признаётся Марк, разглядывая моё лицо в тусклом свете прикроватной лампы. Медленно мажет плотоядным взглядом по каждому сантиметру кожи, задерживается на глазах и недовольно хмурится. – Ты плакала.

Я киваю. К чему отрицать очевидное?

– Из-за того, что я вспылил?

– А вот и не вру. Главной причиной моих слёз было вовсе не это.

– Мама… Она узнала про нас.

– И… Всё закончилось именно так, как я и думала. Она разозлилась, отругала меня, запретила мне с тобой встречаться и посадила под домашний арест.

– Домашний арест? Так разве не только в фильмах наказывают? – посмеивается Марк, но, заметив мой донельзя серьёзный взгляд, понимает, что я не шучу. – Ну и маманька у тебя, Мили. Прям, цербер какой-то.

– Я тебе говорила. А папа ещё строже.

– Нет. Мама ничего ему не сказала, но сделает это, если я не прекращу с тобой общаться.

– Не парься. Она остынет и всё будет в порядке.

– Нет, не будет. Мама не остынет, будет теперь постоянно следить за мной, и мы с тобой не сможем больше встречаться после учёбы.

Марк прижимается носом к моей щеке и глубоко вдыхает, ненадолго прикрывая глаза. Успеваю втянуть в лёгкие кислород, а после в унисон с Марком выдыхаю, оказываясь под тяжестью его уверенного взгляда.

– В таком случае теперь я постоянно буду пробираться к тебе в спальню, и мы будем видеться по ночам.

Один рваный выдох, десятки ударов сердца, и Марк набрасывается на мои губы с каким-то особо безумным запалом. Поедает их, насилует, врывается в рот языком глубоко и напористо, за считанные секунды уничтожая все страхи, обиды и грустные мысли. Остаются лишь его губы — горячие, жёсткие, требовательные. Жар обнажённого тела, что придавливает меня к матрасу и согревает лучше любой печки. Напряжённые мышцы спины, которую я ощупываю и царапаю ногтями в порыве страсти. И слабый запах сигарет, смешанный с более сильным, освежающим ароматом ментола, исходящим от его кожи и влажных волос.

Он что, сходил в душ и моментально рванул ко мне, даже не высушив голову? На улице же по вечерам температура чуть выше нуля. Сумасшедший. Безумный. Дурной. Мой. Такой любимый, что сердце разрывается от переизбытка эмоций. Вся паника исчезает. Стыд берёт за руку благоразумие и вприпрыжку покидает голову. По раскалённой коже летит разящий озноб.