Во тьме веков

И капитан, вскинув саблю над головой, прогремел:

— Ваш капитан ранен! Сдавайтесь! Бросайте оружие! Бросайте оружие, или я прикажу моим людям стрелять в вас!

— Вот так вы, Джива, отрабатываете грант — создаете очередную слезливую эпопею о несчастных страждущих жертвах!

Джон Харрингтон знал, что об этом моменте он будет говорить всю оставшуюся жизнь. И был рад, что голос его прозвучал так, как подобает голосу настоящего капитана. Это был голос человека, который полностью контролирует ситуацию и уверен, что каждый, внимающий ему, подчинится. Теперь предстояло узнать, подчинятся ли ему на самом деле.

Зажав руками рану на животе, капитан Захария тяжело сполз по переборке рубки на палубу. Рядом с раненым капитаном стояли двое его матросов. Заслышав голос Харрингтона, они повернулись. Их взгляды остановились на мушкетах, нацеленных им в грудь.

Захария поднял голову. Он что-то пробормотал, но Харрингтон не расслышал. Один из работорговцев тут же упал на колено. И положил пистолет на палубу.

— Капитан приказывает сдаться! — крикнул матрос. — Он говорит, пора с этим покончить.

Харрингтон опустил саблю и двинулся вперед.

— Благодарю вас, капитан Захария. Вы избавили нас от напрасного кровопролития.

— Не пытаюсь я вас запугивать. В данной ситуации властью наделены вы. И не надо наговаривать. Я сам заснял поединок двух капитанов. Каждый, кто увидит обе записи, поймет, что вы пренебрегли главным событием боя, сосредоточившись на второстепенном.

Докинс собирал оружие врага. Пятеро других моряков с «Воробья» держали работорговцев на прицеле. Харрингтон распорядился, чтобы его люди стояли в шести шагах от потенциальных мишеней: достаточно близко, чтобы не промазать, и достаточно далеко, чтобы пресечь в пленниках желание броситься на противника.

В инструкции было сказано, что пленных следует перевезти на борт «Воробья». Сколько же пленников можно посадить в шлюпку и сколько человек отрядить на их охрану? Конечно, можно надеть на них кандалы. Но это, вероятно, будет перебор.

Харрингтон обратился к Терри:

— Мистер Терри, не спускайте с них глаз. Думаю, настало время спуститься в трюм.

Но вот мир вернулся на прежнее место. Разинув от изумления рот, на них глазел раб-африканец. Трясущейся правой рукой он указал на пузырь, и пожилой его товарищ взглянул в их направлении.

Харрингтон знал, что в трюме будет вонять. Каждому, кто служил в западноафриканской эскадре, это было известно. Он почувствовал скверный запах еще тогда, когда их шлюпка подо. шла к борту работоргового судна, но тогда ему было не до этого. Теперь же его желудок был готов вывернуться наизнанку, стоило капитану ступить на трап, ведущий в трюм.

Теоретически там должна была поддерживаться чистота, чтобы «товар» не испортился.