Вопреки прошлому

Я начала думать — любит ли меня Кирилл на самом деле, если вынуждает проводить время там, где я буду чувствовать себя некомфортно. И после вчерашней шуточки Никиты сильнее сомневаюсь в реальности чувств, которые могут оказаться надуманными. Да и любила ли его я сама когда-нибудь? Возможно, именно в тот момент я заблокировала чувства, которые начали появляться в душе, и не смогла открыть своё сердце для него.

Всю дорогу в голове вертятся различные мысли, и пазл потихонечку начинает складываться воедино, но пока я не вижу цельную картину. Мне везёт в том, что Ева почти весь путь спит, и мы делаем всего одну остановку, а как только выходим около родного дома, на душе становится спокойно и тепло. Здесь я чувствую себя увереннее, и теперь точно смогу разобраться в себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я расплачиваюсь с таксистом, забираю чемодан, беру дочку за руку и иду во двор. Сильно удивляюсь и одновременно безумно радуюсь, когда из дома выходит отец, чтобы встретить нас.

— Дедуля! — кричит Ева, бросаясь к нему на шею.

— Красотуля моя! — отвечает он и ловит внучку в объятия. — Доченька! Соскучился по вам и решил вот раньше уехать, и хай с тем, что часть оплаты потеряю! И ведь не зря приехал. — Папа поднимает Еву на руки, и после моего приветственного поцелуя в щёку, он смотрит мне прямо в глаза. — Ну пошли чай пить и расскажешь, что случилось. А я помогу чем смогу.

Отец всегда помогал мне, и он настойчиво подталкивал меня созвониться с Антоном и встретиться до развода или в процессе, чтобы обсудить всё, но я не прислушалась, и теперь сильно жалела об этом, потому что пострадали пять человек…

Ева… Антон… Кирилл… Лена… И я сама.

Я едва открываю глаза. В голове стоит такой мерзкий гул, что от любого шороха хочется умереть. И что тут произошло? Где я, вообще, уснул? Смотрю вокруг себя и понимаю, что нахожусь в ресторане, где мы встречали Новый год. Я уснул на кожаном диванчике у окна. Рядом сидит Никита и потягивает какой-то коктейль, скорее всего, алкогольный. К горлу подступает ком. Меня тошнит, и я не могу даже думать об алкоголе, а это означает только одно — вчера было выпито слишком много. Я морщусь, медленно опускаю ноги на пол и присаживаюсь, обхватывая голову руками. Что обо мне подумала Полина? А Лена? Страх за совершённое бьёт по мозгам, и я перевожу взгляд на друга.

— О! Не переживай! Я вчера проводил её в номер, потому что ты нахрюкался, как свинтус, и уснул, — Никита говорит вроде бы негромко, но мне кажется, что он прямо орёт в ухо, и я жмурюсь от вибраций его голоса.