Возраст – преимущество

Еще бы, я не в немецкой форме, а зашел, как будто имел право. Но как только поздоровался с тремя немцами, двумя рядовыми и одним унтером, которые обедали за одним из четырех столов, лицо подавальщицы изменилось в мгновение ока.

– Что вы будете кушать? – смотри-ка, даже на вы!

– Здравствуйте, фройлян, хотелось бы что-то вкусное и сытное, что вы можете предложить, мне так вас нахваливали…

– Если хотите первого, то есть картофельный суп с мясом, очень вкусный, на второе могу предложить овощное рагу или тушеный картофель со свининой и грибами.

– Идеальный вариант! – неподдельно радостно воскликнул я. – Хочу суп и картофель, со вчерашнего дня ничего не ел.

– Через десять минут все подам, – она даже сделала что-то наподобие книксена, но столь неумело, что это вызывало усмешку, впрочем, женщина этого не видела.

– Эй, камрад, ты из команды «Восток»? – давешние немцы окликнули меня.

– Так точно, господа! – улыбнувшись, ответил я.

– Садись к нам, послушай, о чем говорят старые вояки, зализывающие раны, полученные у Иванов на Восточном фронте! Ну же, иди к нам. Пока вы тут чистите наши тылы, мы умираем на передовой.

– Ага, вижу, как ты умер, гад, недобиток хренов.

Приглашение выглядело смешно, с одной стороны, немцы улыбались, а вот с другой, в тоне их приглашения звучали нотки приказа. Я благоразумно подсел к ним за стол.

– Извините, господа, но я еще мал, чтобы пить шнапс, – я накрыл рюмку, поставленную мне под нос, и не дал одному из фрицев налить мне той бормотухи, что они тут пили.

– О, как несправедливо наше время! – воскликнул с разочарованием в голосе немчик. – Воевать ребенку можно, а шнапс – нет.

– И не говорите, господа, драться с большевиками мне не рано, а вот хотел жениться, заявили строго – рано.

– Ух, а для женитьбы уже все готово?

Вот же суки, посмеяться решили, да и я хорош, чего ляпнул-то?

– А вы себя вспомните, господа! – подмигнул я.

– О, да! В твоем возрасте только и думаешь, куда бы пристроить свой мопед! – и фрицы весело заржали.

Разговоры о женщинах закончились, когда подвыпивший рядовой Мозер ущипнул подавальщицу за филейную часть. Закончились не потому, что она закричала или ударила фрица по рукам, а молчаливо кивнула и повела его куда-то в подсобку. Вот же б***ь! Ну, а как ее еще назвать?

О женщинах говорить перестали, но подавальщицу обсудили. Глядя вслед уходящим за ширму рядовому и женщине, унтер как бы между прочим задумчиво проговорил:

– Странный народ… Вроде бы одна нация, а какие разные люди. Она поступает, как и положено представителю завоеванного народа, а муж партизан.

– Как это? – не удержавшись, спросил я.

– Да просто, – отмахнулся унтер. – Летом повесили.