Возраст – преимущество

Нужно торопиться, на квартире нашего агента и моя одежда, и документы, с ними, я в принципе и ночью могу ходить, при надобности.

Вообще, мне крайне повезло с этим самым Юрко. Если бы я, как Кузнецов, косил под немца, приходилось бы «служить», то есть постоянно искать правдоподобное занятие, чтобы не докопались. В личине же абверовца Юрко я, по идее, тоже должен «служить», но никто не знает моих обязанностей и методов работы. А специфика такова, что я всегда найду себе оправдание на нахождение в городе. Выслеживаю я тут подозрительного человека. Какого? Да мало ли, вот выслежу, и, если он партизан, доложу жандармам! Кстати, надо обязательно повидать Николая Ивановича, ну или хотя бы Медведеву передать о смене документов у немцев, помнится, Кузнецов попал под подозрение в том числе из-за старых документов, хоть и не только из-за них. Вообще, ему надо быть осторожнее, а то он со своим отстрелом офицеров скоро засветится, нельзя нам его терять, такого человека еще найди.

Добраться до агента я все же смог, а переодевшись, уже целиком успокоился. Во всем произошедшем было плохо только одно, мы упускаем эшелон с танками. Но встретивший меня Петр Николаевич, наш агент, успокоил.

– Время еще есть, эшелон с топливом, что ты так красиво сжег, перегородил и испортил пути, на разбор завала уйдет время, а значит, оно у нас есть.

– Тогда посплю пару часиков и схожу на станцию. Посмотрю, что там и как, – заключил я.

Меня накормили и уложили спать, обязавшись разбудить через три часа. Все же я очень устал и попросил именно три часа. Но и их не хватило, конечно. Когда Петр Николаевич тряс меня за плечо, мне снилось, как меня пытаются связать полицаи, и, не проснувшись до конца, едва не свернул челюсть агенту

– Юра! Да очнись же ты! Проверка в доме! – растряс все же меня Петр Николаевич.

– Все-все, проснулся вроде, – протирал я глаза руками, но никак не мог их толком открыть, самый сон у меня был, даже снилось что-то, не сразу придешь в себя.

Спал я в закутке, маленькой комнатке, которую якобы сдавал Петр Николаевич. Он в первый же день как я у него появился, сходил в комендатуру и все оформил, как полагается. Вопросов не возникало, так что, думаю, и проверку мы пройдем легко. У него даже на двери, снаружи, указано количество проживающих, все по правилам оккупационной власти. Мать их об дерево.

– Откройте немедленно! – постучали в дверь довольно требовательно. Глянув на настенные часы, с удовлетворением отметил про себя, что час еще ранний, и продолжил лежать в кровати, делая вид, что только недавно проснулся.

Слышу, как Петр Николаевич что-то ответил тем, что ожидали под дверью, но не разобрал слова. Затем раздались глухие, тяжелые шаги, кто-то явно ходит по квартире и осматривает помещения.