Возраст – преимущество

– Матвеич, а вы как здесь вообще?

– Четыре дня сидим уже, последний хрен без соли вчера доели, наконец-то можно будет вернуться, – выдохнул боец.

– А сработает? Немцы впереди две пустые платформы гонят, паровоз после них.

– Вот он и взведет мину.

И мне объяснили, какую интересную штуковину придумали партизаны. Они ставят детонатор на штык от винтовки шире, чем идущие впереди состава платформы. Они спокойно пройдут участок с минами, а вот на паровозе есть снизу элементы, которыми они за штыки-то и заденут. Взрыв состоится именно под локомотивом, а порожняк просто улетит в кювет. Мне было ужасно интересно на такое посмотреть, и я залез на дерево.

Как же это красиво и… страшно. Элементы вагонов, куски железа, доски, еще хрен знает чего летели на сотни метров во все стороны. Партизаны сразу после срабатывания фугаса силой стащили меня с дерева и устремились в глубину леса, а я кричал Матвеичу о заряде на цистерне с топливом. Лишь когда остановились на отдых, а бежали, наверное, час, мне объяснили, что заряд скорее всего сдетонировал, так как бежавшие позади всех бойцы видели за спиной огромное зарево пожара, рельсы так не горят.

Уж и не знаю, сработала ли закладка на цистерне с топливом, которую заложили в Ровно подпольщики, но то, что эшелон мы уничтожили, факт. Летящие с откоса платформы, переворачивающиеся «тигры», горящее топливо, рекой разливающееся во все стороны, и жар от всего этого на сотни метров, такое чудо стоит увидеть. Прав был Старинов, не хрен рвать полотно, толку ноль, а Пономаренко с пеной у рта доказывал, что именно рельсы и надо рвать. Какой ущерб мы нанесли рейху всего за неделю? Да охренеть какой, и он выражается не в марках, не в золоте, а в ситуации на фронтах. И я приложил к этому свои загребущие ручонки…

В лагере царила атмосфера праздника, только вот Медведев эту радость не разделял. В Белоруссии немцами предпринята масштабная акция против партизан, стянуты огромные силы на их уничтожение, скоро и до нас дойдут. Поэтому Дмитрий Николаевич был очень занят подготовкой к передислокации, а ведь отряд у него не десять человек с винтовками. Тут ведь даже противотанковые орудия есть, три штуки, «сорокапятки», но иди-ка, вывези их по лесу. Да и народа столько набирается, охренеешь соблюдать скрытность. Я вставил свои пять копеек, когда отдавал рапорт о своей работе в Ровно.

– Дмитрий Николаевич, считаю выход отряда преждевременным, – насколько мог мягко начал я.

– Почему? – отвлекся от карты начштаба отряда.

– После такой диверсии немцы устроят сильный шмон по всем деревням и окраинам, усилят посты, но главное, сто процентов вызовут авиацию. Вот они обрадуются, когда увидят с воздуха такой кагал.

– Никто не собирается идти всей толпой, – вступил в разговор сам полковник Медведев.