Возвращение Бешеного

— Нет, Константин Иванович, это не гордость, хотя у Савелия ее — хоть отбавляй, просто он привык всегда рассчитывать только на себя, па свои силы и, как ни странно, это помогало ему выживать в совершенно безнадежных ситуациях.

— Не обращай внимания, — примирительно сказал Богомолов. — Просто, как только речь заходит о Говоркове, мне кажется, что я сталкиваюсь с каким-то нереальным миром, с фантастикой, мой мозг отказывается верить тому, что видят глаза… Хотя бы тот случай, когда он вырвал сердце у Четвертого… Ужас! — генерал передернул плечами.

 — Как можно в такое поверить?

— Я и сам порой, несмотря на то что знаю его с самого детства, не могу поверить собственным глазам. Как он, например, проведя руками по моим ранам, моментально остановил кровь… Позднее доктор сказал мне, что впервые в его практике человек с таким ранением и потерей крови остался в живых.

— Да, уникальный тип твой названый братишка… — задумчиво сказал Богомолов. — Так что же было дальше?

— Он высчитал, что раньше, чем через час после отбоя, они вряд ли придут, и лег под одеяло прямо в одежде и сапогах, а чтобы не сморил сон после трудной работы, стал внутренне подготавливать свои мышцы.

Когда они тихонько вошли в барак и окружили его кровать, а главный вытащил нож, Савелий неожиданно вскочил и этим настолько поразил их, что те на несколько секунд застыли в изумлении… — А дальше?

— Дальше менее интересно, — махнул рукой Воронов. — Дальше, как говорится, дело техники: того, что с ножом, он отправил на долгие месяцы в больницу, других просто вырубил и спокойно лег спать.

— Интересно, как он завтра выступит? — задумчиво произнес генерал.

— Завтра? Если откровенно, то я не завидую тем, кто попытается встать на его пути, — зло бросил Воронов. — Если бы вы его видели сегодня! Я знаю его глаза: сегодня они были чересчур спокойные, но…

— Воронов покачал головой. — Недаром его прозвали Бешеным. Видно, здорово они помотали ему нервы и теперь пусть ждут от него ответа.

— Как бы дров сгоряча не наломал — осторожно заметил Богомолов.

— Дров? — видно было, что Воронов вот-вот готов взорваться. — Савка никогда не сорвется и не сделает больше, чем готовятся сделать ему! Но если он почувствует, что ему или кому-то из тех, кого он любит, угрожает смертельная опасность, то… — он зло усмехнулся, — тогда я им не завидую! Нечем будет — руками порвет, рук не будет — зубами загрызет, зубы выбьют — одной злостью достанет! — Очень убедительно! — Генерал покачал головой.

 — Вот и приехали. Спасибо, Константин Иванович и… до завтра?

— До завтра, Андрюша, желаю удачи, — с отеческой нежностью произнес Богомолов, крепко пожимая ему руку.