Возвращение Бешеного

 — Он говорит, что вы будете довольны сюрпризу, — растерянно пропищала она, словно собиралась разреветься. Леше-Шкафу даже показалось, что она всхлипнула.

— Ладно, соедини. — Понимая, что бесполезно ругать и учить ее, он решил поговорить с незнакомцем, чтобы немного отвлечься. — Лешенька, сынок, здравствуй! — в трубке раздался хрипловатый голос, который Леша-Шкаф узнал бы из тысячи.

— Здравствуй, дорогой Мабуту, здравствуй! Вот не ожидал так быстро услышать тебя! — обрадованно воскликнул Леша-Шкаф. — Надеюсь, что билеты уже у вас?

— Да, спасибо, сынок, уважил старика.

 — Он вдруг закашлялся и минут пять давился, потом минут пять пытался отдышаться. — Извини, дорогой, совсем замучил кашель проклятий!

Леша-Шкаф вдруг подумал о том, что Мабуту вряд ли доживет до конца года.

— Того и гляди до Нового года не дотяну! — словно подслушав его мысли, добавил Мабуту.

— Ну, что ты, дорогой мой, не следует думать о смерти, ты еще и нас переживешь, — попытался ободрить его Леша-Шкаф.

— Не переигрывай, сынок, хотя и спасибо на добром слове.

Я тебе вот почему звоню… — Он сделал паузу, то ли оттого, что все еще переводил дыхание после кашля, толи оттого, что взвешивал все «за» и «против». — Эти билеты, как я уже сказал, нужны были моим знакомым. Их порекомендовал мне очень уважаемый человек, которому я не мог отказать.

— Да и Бог с ними: я рад был оказать услугу именно тебе, а не кому-то другому.

— Да не в этом дело! — старик явно раздражался. — Никогда я себя так паршиво не чувствовал, как сегодня! — неожиданно вырвалось у него.

— Я вдруг почувствовал себя проституткой, которую покупают с потрохами. Поначалу он мне даже понравился, имею в виду того, кто приехал из-за кордона за билетами, а потом, когда он стал меня покупать прямо на корню… — было слышно, как Мабуту раздраженно причмокнул.

— Да, неприятная история, — поддакнул ЛешаШкаф. — Но у меня такое впечатление, что ты еще чтото хочешь мне сказать.

— Хочу! — решительно выдавил тот и тут же закашлялся, сделал небольшую паузу, видимо отхаркиваясь в свою баночку.

 — Думаю, что тебе и твоей «мамочке», — он хихикнул, — нужно быть осторожнее.

— А я и сам не знаю. Знаю только, что этот заграничный франт что-то задумал на твоем юбилее.

— Повторю: я рад твоему звонку, дорогой Мабуту! Не позвони ты, сам бы набрал твой номер. — Проблемы?

— Как ни странно, есть кое-что, что пересекается со сказанным тобой. — Леша-Шкаф чуть замялся, не зная, как сказать о своих сомнениях. — Говори, сынок, не стесняйся! — подтолкнул тот.