Возвышение физрука

Коррупция — это, конечно, плохо.

Она угрожает институтам государственной власти, раскачивает лодку и я до сих пор не уверен, кто в создавшемся положении больше виноват — тот, кто взятку берет или тот, кто ее предлагает.

Но бывает, что без нее не обойтись, потому что зачастую это наиболее быстрый и наименее болезненный способ решения проблемы.

Скорее всего, мы могли бы похоронить этот степной дозор и проложить себе дорогу огнем и мечом, точнее, огнем и топором, но вряд ли после этого кто-то вообще стал с нами разговаривать на другом языке. Или мы могли бы убить еще несколько часов на то, чтобы уболтать этих супчиков нас пропустить, попутно прокачивая свое красноречие, и, с игровой точки зрения, возможно, это был бы наиболее выигрышный вариант.

Но терять это время, при том, что результат не был гарантирован, мне лично совсем не хотелось.

А так, пожертвовав незначительную сумму на смазывание местных рычагов власти, мы оказались внутри охраняемого периметра, да еще и с местным в качестве сопровождающего.

И это избавило нас от проблем с двумя другими патрулями. Наш орк просто помахал им рукой, и никто его больше ни о чем не спрашивал.

Видимо, гости тут все-таки не в диковинку. Едва ли другие игроки посещают это место слишком уж часто, но то, что мы не первые, не вызывало сомнений. Больно уж равнодушно они на наше присутствие реагировали.

— Была у меня в молодости тачка, — сказал Виталик, пока мы тащились по заросшему травой широкому проспекту мимо зияющих провалов окон в выстроившихся вдоль него зданиях. — «Хонда интегра», сука. Праворульная, естественно к хренам. Не скажу, что это был мой первый автомобиль. Наверное, второй.

А может быть, сука, и третий. Я эти консервы особенно не считал.

— Очень познавательная история, раскрывающая тебя с новой, неожиданной стороны, — сказал я.

— Ты вообще знаешь, что такое «интегра»?

— Примерно представляю.

— Ну и вот, — сказал он. — Это, сука, спорт-купе. Она у меня была в заводском обвесе, спойлеры, антикрыло, вот это вот все. Предыдущий владелец еще и резину низкопрофильную туда вкорячил. Выглядела она, как натуральный болид, хоть сейчас в «нид фо спид» играй. Но при этом при всем, двигатель — всего сто двадцать лошадей.

— Беда, — посочувствовал я.

— То есть, ехать-то она, сука, ехала, девочек можно было легко цеплять, с пацанами на сходках о крутых тачках разговаривать. Но вот гонять на ней не получалось. Меня даже гаишники, сука, задалбывали. Тормознут такие, документы проверят, а потом смотрят и спрашивать начинают, как она, сука, наваливает. А там сто двадцать лошадей, она, сука, вообще никак не наваливает. Но смотрится, как я уже сказал, просто офигенно.

— История стала еще более познавательной, — сказал я.