Все твои совершенства

Я прижимаюсь губами к его щеке и нежно целую.

– Мне жаль, что ты потерял лучшего друга.

Грэм резко выдыхает и обнимает меня.

Я провожу губами от его щеки к его рту и нежно целую его. Затем отстраняюсь и снова смотрю на него.

– Мне очень жаль, – шепчу я.

Несколько коротких секунд Грэм молча наблюдает за мной, а потом переворачивает меня так, чтобы оказаться сверху. Он прижимает руку к моему горлу и нежно сжимает пальцами подбородок.

Не отрывая взгляда от моего лица, он входит в меня, его рот с нетерпением ждет моего вздоха. Как только мои губы приоткрываются, его язык ныряет между ними, и он целует меня так же, как трахает.

Неторопливо. Ритмично. Решительно.

В первый раз, когда мне приснилось, что Грэм изменяет мне, я проснулась посреди ночи вся в поту. Я хватала ртом воздух, потому что во сне плакала так сильно, что не могла дышать. Грэм проснулся и сразу же обнял меня. Он спросил меня, что случилось, и я разозлилась на него. Помню, что оттолкнула его, потому что продолжала злиться, словно он действительно изменил мне. Когда я рассказала ему, что случилось, он рассмеялся, обнял меня и целовал, пока я не перестала сердиться.

Потом он занялся со мной любовью.

Открытка сохранилась. Я улыбаюсь каждый раз, когда вспоминаю о ней.

Некоторые мужчины неспособны извиниться за ошибки, которые совершают на самом деле. Но мой муж просит прощения за ошибки, которые совершает в моих снах.

Интересно, извинится ли он сегодня вечером?

Интересно, ему действительно есть за что извиняться?

Не знаю, почему я стала такой подозрительной. Это началось в тот вечер, когда он пришел домой настолько пьяным, что наутро ничего не помнил. И продолжалось до прошлого четверга, когда он пришел домой, и от него совсем не пахло пивом.

Прежде я никогда его не подозревала, несмотря на всю недоверчивость, которой наградил меня Итан. Но в прошлый четверг что-то было не так. Он пришел домой сразу после работы и переоделся, не поцеловав меня. И с того вечера я чувствую себя не в своей тарелке.

Сегодня страх выстрелил мне прямо в грудь. Так сильно, что я ахнула и прикрыла рот рукой.

Как будто я могла чувствовать его вину, где бы он ни был в ту секунду. Я знаю, что так не бывает: не может связь между двумя людьми быть настолько тесной, чтобы они чувствовали друг друга даже на расстоянии.

Скорее, это неприятие, которое медленно нарастало, пока наконец не заняло центральное место в моей совести.

Между нами все очень плохо. Мы почти не общаемся. Мы не проявляем друг к другу нежности. И все же ходим по комнатам нашего общего дома и притворяемся, что мы все еще муж и жена. Но после той пьяной ночи Грэм, похоже, перестал жертвовать собой. Прощальные поцелуи становились все более редкими. Приветственные поцелуи полностью прекратились.